Сценарист для апокалипсиса

Глава 1. Вы в эфире

— Камеру на лицо любовницы! Крупный план, живо! И дайте в студию плач ребенка! — Вика орала в гарнитуру так, что на шее вздулись вены.

В душной аппаратной пахло жженым кофе и чужим потом, но для Вики это был аромат победы. За мутным стеклом, на ярко освещенной площадке студии, разворачивался рейтинговый экстаз. Ток-шоу «Грязное белье» било все рекорды. Прямо сейчас грузный мужчина с красным лицом узнавал, что не только воспитывал пятерых чужих детей, но и что отцом младшего оказался его собственный дед.

— Давай, родной, врежь ей! — шептала Вика, впиваясь ногтями в пульт. — Зритель хочет экшена…

Рейтинги в углу монитора ползли вверх, как температура у тифозного больного. Вика, тридцатидвухлетний генеральный продюсер и сценарист, чувствовала себя богиней. Она управляла эмоциями миллионов. Она была кукловодом.

Именно в этот момент вселенная решила, что кукловоду пора сменить сцену.

Еще утром старший осветитель Михалыч плешь ей проел: «Виктория Андреевна, центральный софит над стеклом аппаратной на честном слове держится. Крепление сгнило, надо съемку тормозить!» На что Вика, поправляя брендовые очки, ответила в своей фирменной манере: «Михалыч, не раздувай из музи слона. Примотай изолентой и не беси меня, мы отстаем от графика, у меня студийное время тикает!»

Синяя изолента, вопреки законам отечественной физики, не выдержала накала страстей. Проржавевшее крепление лопнуло с мерзким металлическим лязгом. Сто пятьдесят килограммов железа, стекла и раскаленных ламп рухнули с десятиметровой высоты прямо на режиссерский пульт.

Вика не успела даже испугаться. Вспышка боли, хруст, запах озона и — тишина. Черный экран. Конец эфира.

Она пришла в себя от того, что кто-то монотонно и очень громко ставил печати. Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Вика резко открыла глаза, ожидая увидеть белый потолок реанимации и капельницы, но вместо этого уставилась на облупленную стену, выкрашенную в тоскливый зеленый цвет — словно в поликлинике где-то на окраине Сызрани.

Она сидела на жестком пластиковом стуле. Голова не болела. Ощупав макушку, Вика не нашла ни крови, ни бинтов. Только идеальная укладка, которую она сделала утром.

— Следующий! Котел триста двенадцать, сектор Ж! — проскрипел надтреснутый голос.

Вика огляделась. Помещение было гигантским, уходящим в бесконечную перспективу, освещенным мигающими люминесцентными лампами. Вдоль стен тянулась змеиная очередь из тысяч людей разной степени помятости. Рядом с Викой переминался с ноги на ногу мужчина в дорогом костюме, из груди которого торчал кухонный нож. Чуть поодаль скучала старушка, периодически выплевывающая горстки черного пепла.

— Извините, — Вика тронула мужчину с ножом за рукав. — Это что, розыгрыш? Скрытая камера? Где Смирнов, он решил меня подсидеть?

Мужчина посмотрел на нее пустыми, мертвыми глазами. — Это распределитель. Чистилище. Ну, или предбанник ада. Кому как. Я вот с женой поссорился, она меня и того… А вы?

Вика моргнула и посмотрела на свои руки, вспоминая летящий в лицо софит.

— Убита на производстве, — сухо констатировала она, чувствуя, как внутри зарождается не паника, а глухое, профессиональное раздражение. — Отлично. Просто шикарно. А где VIP-очередь? Я генеральный продюсер, у меня время стоит дороже, чем…

— Девушка, не бузите, — лениво отозвался бес, проходящий мимо.

Вика уставилась на него. Это был демон. Настоящий, с рогами покрытыми облупившимся лаком, в грязной жилетке и с бейджиком «Азазель. Младший клерк». Он держал в руке пластиковый стаканчик с отвратительно пахнущим кофе и беззастенчиво зевал, почесывая волосатое пузо черенком от трезубца.

«И это слуги тьмы?» — мысленно ужаснулась Вика.

Ожидая котлов, рева адского пламени и изощренных пыток, она столкнулась с самым страшным, что только могло быть — с бесконечной, удушающей бюрократической рутиной. Грешники зевали, демоны халтурили. Атмосфера была такой пресной, что от нее сводило скулы.

Вдруг ее внимание привлек звук. В углу под потолком висел пузатый, допотопный телевизор с кинескопом. На экране крутилась видео-нарезка с надписью кислотно-красным шрифтом: «СКОРО! АПОКАЛИПСИС 2.0. НЕ ПРОПУСТИТЕ!»

Вика, забыв о своей смерти, подошла ближе, задрав голову. Профессиональная деформация взяла верх над инстинктом самосохранения.

На экране под унылую, пафосную органную музыку показывали Конец Света. С небес падали метеориты, океаны кипели, толпы безликих людей бежали в слоу-мо от потоков пиксельной лавы, разевая рты в немом крике. Всадники апокалипсиса, снятые с неудачного ракурса (света явно не хватало, тени падали грязно), скакали по серому фону.

Вика смотрела на это ровно минуту. Потом ее лицо исказила гримаса физической боли.

— Кто… кто это, вашу мать, монтировал? — прошептала она.

— Чего? — обернулся к ней рогатый Азазель. — А, это. Презентация владыки, скоро запускаем. Грандиозный проект.

— Грандиозный? Вы издеваетесь?! — голос Вики сорвался на возмущенный визг. Очередь грешников вздрогнула. — Это же халтура! Дешевка! Уровень спецэффектов девяностых годов!

Она шагнула к демону, агрессивно тыча ухоженным ногтем в сторону экрана.

— Ты посмотри на эту картинку! Цветокоррекция нулевая. Лава выглядит как томатный сок с комками! А где фокус-группа? Где эмпатия к героям? Зритель должен сопереживать, а у вас толпа бежит, и всем на них плевать!

— Эй, смертная, пасть закрой… — начал было демон, но Вику было уже не остановить.

— А саундтрек? Орган? Вы серьезно? Это же клише! Вы усыпляете аудиторию еще до того, как они сгорят! У вас всадник смерти в кадре сутулится, как будто у него геморрой, а не миссия по уничтожению человечества!

Демон растерянно заморгал. Никто в аду еще не ругал Конец Света за плохой монтаж.

— Нет драмы, нет интриги, нет ни одного внезапного поворота сюжета! — Вика перешла на привычный командный тон, расхаживая перед опешившим клерком. — Где конфликт? Ну упал метеорит, ну сгорели все. И что? Ску-ка! Если вы пустите это в эфир, рейтинги грехопадения пробьют дно. Вас закроют после первого же сезона!