Счастье Чёрной вёльвы

Глава 4

Границу они миновали на рассвете. Махнула ветром тёмная прорва, обдав путников с ног до головы мрачным, чёрным холодом, и расступилась… А Янника, перешагнув, присела возле неё, рассматривая. Здесь, с южной стороны, завеса выглядела совсем по-другому. Как плотная, непроницаемая ткань. Она вырастала словно из земли, продолжаясь из жирной массы чернозёма неразрывно, словно сама земля была проклятием, стремившимся вверх.

- Не будет нам ходу назад, Яр. Не будет…

Мужчина, что вместе с крутившимся у его ног Малышом спокойно ждал Яннику в стороне, кивнул, соглашаясь, и невозмутимо добавил:

- Не будет ходу назад, Хозяйка, пойдём вперёд. Хротгар, он круглый.

Янника улыбнулась, вставая и отряхивая запачкавшийся подол своего вечного, тёмно-синего платья с серебряной нитью по подолу. С настоящей серебряной нитью…

Лететь в южном крае у Янники не получалось. Вернее, не так… Очень даже получалось, но что-то останавливало, а так как Янника всегда внимательно прислушивалась к тому, что говорил ей Хротгар, то она приказала Яру:

- В ближайшей деревне купим коня. Нечего нам с тобой ноги бить.

- Коня, так коня! – Яр вообще с ней не спорил, всегда соглашаясь.

***

До первого поселения шли долго. Почти день. Янника, с одной стороны, устала очень, непривычно было ей так долго идти пешком. Но с другой стороны, очень полезной была эта дорога, потому что Янника вдыхала в себя южный воздух, подмечала совсем другую, терпкую, смолянистую зелень, уже тронутую по краям жарким южным солнцем, приглядывалась к пространству, стараясь отгадать, какие тайны скрывает южная земля.

К середине дня они с Яром вышли на широкий, пыльный тракт, некогда роскошный и ровный, а теперь явно запущенный. Яма на яме, выбоина на выбоине. И только сохранившийся кое-где дорожный бордюр из резного камня напоминал о былом величии. Что с тобой стало, южный край?! Что с тобой стало?!

Янника прикрыла свои чёрные волосы, скрученные на затылке, светлой лёгкой тканью наподобие тюрбана и выпустила слева у виска один длинный край, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств быстро прикрыть лицо. Ей пока не хотелось привлекать к себе внимание. О том, что здесь женщины не ходят с открытыми лицами, Янника знала. Ну что ж, пока этот возмутительный факт был ей на руку.

- Уходить с дороги надо, хозяйка. Воины скачут, – сказал Яр, вскинув руку ко лбу и вглядываясь в дымное пятно, только-только появившееся на горизонте, — всадников человек тридцать, не меньше.

- Мы теперь в открытом поле, Яр. Нас, видно, как на ладони. Куда уходить?! До края леса добежать если только… Не суетись. Разбойники вот так открыто по дорогам не ездят…

- Давай хотя бы в дорожный овраг спустимся, хозяйка, и притаимся, мне всё спокойнее будет. Глядишь, и проедут мимо.

- Коли судьба встретиться, и за тремя дверями не отсидишься. Мы не будем прятаться, Яр.

Мужчина посмотрел на Яннику тяжело. И ничего не сказал. Но когда она отвернулась, чтобы продолжить свой путь, крепкие руки с дорожным плащом спеленали её, как младенца, а потом подхватили, словно ковер, и понесли по крутой насыпи вниз. Всё-таки у Яра были свои, очень убедительные аргументы.

Спустя десять минут всадники проскакали мимо, обдав притаившихся в овраге россыпью мелких камней из-под копыт и пылью. Всегда бойкий Малыш в этот раз распластался рядом с Янникой и не подавал никаких признаков жизни, словно сливших с серой, пыльной массой придорожной насыпи. Когда спустя ещё некоторое время отряд скрылся за поворотом, Яр развязал вёльву, примирительно буркнув:

- Прости, хозяйка. Так надо было.

И ласковый Малыш, заскулив, лизнул её разгневанное лицо, словно уговаривая не злиться на Яра.

Остаток пути до первого поселения они прошли в полной тишине. Лишь Малыш, которому надоело тащиться со скоростью черепахи, периодически взвивал пыль над трактом, с громким лаем носясь за мелкими насекомыми. За все то время, что они шли, на тракте им никто больше не встретился. Дорога словно вымерла.

- В деревню не пойдем, хозяйка, – почти приказал Яр, – ночевать будем вон в той посадке. Малыш, неси зайца.

И собака, радостно вильнув хвостом, унеслась первая вперёд, в небольшой лесок, в котором весь первый ряд был засохшим бурьяном. Это когда-то был «масленый лес», но теперь деревья, что раньше приносили вкусные, зеленые плоды, из которых на юге делали ароматное масло, теперь стояли засохшие, покрытые какой-то серой моросью. У Янники сжалось сердце. Как же так?! Хотелось подбежать к ним, к деревьям, помочь им. Но Яр дернул вёльву за рукав.

- По мелочи теперь не растрачивайся, хозяйка. Силы береги! А как вернёшь волю Снежной Девы Хротгару, лес сам-то и восстановится. А не восстановится – новый нарастёт! Пошли скорей. А то увидят!

К посадке пробирались тоже сквозь засохшую, колючую траву. Яр достал стальной бебут, родного брата той, серебряной Хейдушиной каддары, и принялся рубить дорожку. Тропинку не ровную сделал, а извилистую, чтобы со стороны не очень видно было. И верно подгадал, потому что как только они с вёльвой вошли под тень усталых, измученных солнцем деревьев, по тракту обратно проскакал всё тот же отряд. Спешились недалеко, у бедной, неказистой деревеньки со старыми, покосившимися заборами, куда Яр запретил заходить, и принялись шнырять по дворам и подворьям, поднимая мгновенную суету и пыль.