Счастье моё невозможное

Глава 3

3.

Бог защищает бедняков,

по крайней мере, от грехов дорогостоящих.

Образ отца истаял быстро. Как весенний грязный снег на крышах гаражей вдоль железной дороги, по которым они с Пашкой носились весной. Остались только обрывки воспоминаний.

Склоненная кудрявая голова над шахматными деревянными фигурами на доске. Чёрный король с обломанной короной. Это Янек его погрыз. И массивные часы с металлическим браслетом на запястье.

Как отец закатывал рукава рубашки, берясь что-то починить в доме. Ведь, кажется, умел и делал всё.

И последний раз, когда Янек ждал, что он придёт. Но напрасно. Мама тогда сердилась и тянула его за руку. А Янек просил подождать ещё чуть-чуть.

Из трех моделей поведения в стрессе: замри, беги, бей, у Яна Горовица напрочь отсутствовала первая. Замри - это было точно не про него.

Воспитательница детского сада, которой нравился маленький черноглазый живой мальчик, называла его непоседа-Янек. Хорошее было время. Если бы не тихий час - цены бы ему не было.

Учительница, которой не нравился ученик, не умевший усидеть пятой точкой на одном месте, называла только по фамилии. Иногда смачно добавляя слово "бестолочь". Несмотря на его совсем небольшой рост, она усадила Яна на последнюю парту. Но ему с галёрки было даже удобнее. Никто не трогал особенно.

Мама приходила на родительские собрания всегда с гордо поднятой головой. Выслушивала про очередные проделки Янека.

Дома Янеку, конечно, влетало. Сначала от усталой мамы. Про "её сплошное расстройство". Потом от деда. Про то, что "мужик сказал, мужик должен сделать" . А потом сверху от бабушки. Что если не будет как следует стараться, "поедет к бабе Риве в Одессу, будет на Привозе ботинки чистить" .

Чистить ботинки Янек, конечно, совсем не собирался. Перспективы Пашкиной родни тоже не улыбались. Но он точно не знал, чего бы хотел в жизни. Двор у них был разношерстный. Часть квартир отдельные, а часть - коммунальные.

Янек среди местных мальчишек занимал достойное место. Не как Илюша, которого все называли "притырочный". Тот мог горланить полчаса снизу "Мама! ", а когда его мама таки выглядывала в окно: "Ну, что ты хочешь?, говорил: "Мама, позови папу".

И не как лопоухий Мишка, у которого мамаша всё время врала. Легко и непринуждённо. Безо всякого умысла и цели.

Когда Янека попросили помочь её Мишке по математике, она остановила их у подъезда и так, чтобы все слышали, сказала: "Миша, иди возьми в холодильнике курицу, поешь и иди помогай Янеку с математикой" .

Янек предложил другу подождать, пока тот будет есть ту курицу.
- Ты с ума сошёл? У нас дома только хлеб и килька.
Ели они в тот день пирожки с капустой, что нажарила Янекова баба Рая.

Жили все приблизительно одинаково бедно. Мамы и бабушки шили-перешивали вещи. Что-то вязали себе и детям. Деликатесы в доме водились по большим праздникам, когда деду, как фронтовику, полагался "продуктовый заказ". Палка сырокопченой колбасы, шпроты или даже икра, горбуша в банке, сгущёнка, венгерский горошек и болгарский консервированный перец.

Особым деликатесом была жареная картошка с томатным соком. Трехлитровые банки стояли в ряд на полке в магазине. Картошку упоительно жарила бабушка, а потом Янек и сам научился. Брать ломтик, макать его в сок и только после этого класть в рот - вот это было удовольствие!