Счастье моё невозможное

Глава 4

4.

Прочитав в газете,что Марадона подписал

контракт с клубом на пять миллионов,

Рабинович велел сыну бросить мучить скрипку

и пойти поиграть в футбол…

Учитель физкультуры Анатолий Викторович Лебедев, которого все в школе звали просто "Конус" за форму лысины, уже давно приметил этого мелкого темноглазого пацана из четвёртого класса.

Как воробей, ей богу. Мелкий, жилистый. Но побежит - и никто его догнать не может. Так ногами перебирает, как пропеллер от вертолёта. Техники никакой. Только мелькают в воздухе разбитые мальчишеские коленки и острые локти.

- Горовиц! Иди сюда!
- Что, Анатолий Викторович?
- В субботу за школу побежишь. Шестьдесят метров и потом ещё восемьсот. Сможешь?
- Смогу.
- Давай сейчас один круг в своём темпе. Только локти вдоль туловища двигай, - Лебедев засек время.

Так Янек впервые в жизни выиграл. Да не что попало. А районные соревнования. Хотя на старте ужасно стеснялся своих дешёвых черных тренировочных штанов и кедов с грязными шнурками. Но обойти ребят, которые были явно крупнее, было особым удовольствием.

Он был не в курсе ни одного из нормативов. Просто слышал, как "Конус" орал на старте: "Давай, Янек!", и побежал, постепенно набирая скорость, оставляя за собой соперников. А перед ним была белая полоска дорожки стадиона и ветер в лицо. Красота!

- Горовиц! - окликнула его в коридоре староста класса подлиза Спиридонова.

Янек нехотя обернулся. Потом завязал шнурок на кедах и только после этого подошёл.
- Чего тебе, Спиридонова?
- Ты будешь теперь за спортивный сектор отвечать.
- Тебе надо, ты и отвечай.
- Вредина ты, Горовиц! И зазнайка! А ещё чемпион!
- Некогда мне, Спиридонова. Или тренировки, или общественная жизнь.
- Ты ж пионер, Горовиц. Общественное должно быть выше личного.
- А за школу бегать, это разве личное? Я ж не себе выигрываю.

Спиридонова отстала. Накапала, конечно, классухе. Та нажаловалась Лебедеву. Но "Конус" был твёрд. Не Спиридонова же районные соревнования выигрывает.

Правда, попытки Янека зафилонить домашние задания по случаю подготовки к городским стартам, тренер пресек сразу.
- Хорошо учиться - обязательное условие.
И Янек покорно таскал с собой учебники, чтобы успеть прочитать нужные параграфы.

Самым преданным болельщиком оказался Пашка. Он сидел на самом верхнем ряду стадиона, пока Янек нарезал по нему утренние круги. Лузгал семечки, что взял в местной торговки бабы Любы "на попробовать". Кутался в тоненькую куртку не по размеру. И с умным видом щелкал секундомером, невесть откуда притащенным.

- Ворованный? - кивнул на "луковицу" Янек.
- Ты чо! Батин! Он же спортсмен у меня.

Пашка сплюнул сквозь зубы, как бы подтверждая, что серьёзен, как никогда. У Янека так плевать не выходило. Он не стал спорить. Пашиного папашу он знал исключительно как чемпиона по "литерболу". Но раз друг сказал, то значит, спортсмен. Всякое в жизни бывает.

Мама к его занятиям спортом относилась скептически. Полагая, что если бы спорт был полезен, то приличные еврейские дети занимались бы именно им. А не музыкой, к примеру. Но Янека не удалось пристроить ни к одному музыкальному инструменту. Заставить его что-то делать против воли было невозможно, а догнать - нереально. Оставалось смириться и периодически охать на эту тему.

Дед же, напротив, хвалил внука за успехи.
- Давай-давай, тренера слушай. Делай, что говорит. И через "не могу" делай. Толк он от одних способностей не возникает. Чтобы результат был стоящий, иногда тысячу раз надо повторить, как надо.