Счастье моё невозможное

Глава 20

20.

Привет с тех мест, где нет невест.

Где плац стучит под сапогами.

Где молодость затянута ремнем

и девушки считаются богами...

Жизнь в армии здорово прочищала мозги. Не оставляла времени и сил на анализ и переживания.

Жизнь по жёсткому распорядку поставила организм в рамки. Подъем, зарядка, завтрак, занятия, обед, занятия, ужин, отбой. Свободного времени минимум.

Через три недели он уже был под присягой.

В Школе служебного собаководства, хоть и армия, но без дуростей. Всё подчинено делу. Никого просто так копать "отсюда и до обеда" не заставляют.

Спецов берегут. Но и спуску не дают. А с собаками плохие люди работать не приходят. Среди инструкторов почти нет экземпляров с неустойчивой психикой. Их, говоря языком питомника, выбраковывают. Собаки не врут. Но и собакам не соврешь.

А начальство оказалось адекватное. Со снабжением, конечно, беда. Офицеры сами без довольствия. А собак надо кормить. Причём одной кашей не обойдёшься. Нужно мясо. Овощи. Лекарства специальные.

Поэтому начальник школы договорился с колхозом. Бартер. Солому брал в вольеры, мясо, овощи. Солдаты и офицеры работали в поле. Помогали с ремонтом фермы. Не артачились. Надеяться можно было только на себя.

Жена начальника сообразила. Завела кур и кроликов, сделала огороды на задах полигона.

- Ох, мать, будет нам с тобой "по самые не балуйся", если какая проверка, - качал головой начальник, обходя всё это хозяйство.
- А мальчиков, детишек и собачек проверяющие будут кормить? Или тебе отвечать? - парировала "мать", которой самой-то тридцать лет только недавно исполнилось.

Посадили капусту, картошку, морковь. Ягодные кусты. Жены офицеров всё лето варили, солили, мариновали всё, что где выросло. Щавель, крапиву, ягоды. Всё потом шло на общий стол. Питались семьи тоже в столовой. В местном сельпо было давно шаром покати. Офицерские положенные в довольствие продовольственные пайки тоже шли в общий котёл вместе с солдатскими и собачковыми.

В столовой перловка с курицей, значит, у собачек тоже она. Начальник с женой едят салат витаминный, значит, у собачек сегодня морковь свежая. Плюс к каше на костном бульоне.

Янек про себя отметил, что собак никто ни разу не назвал грубым словом. Только "собачка". Изредка - "жужа".

У него, кроме ухода за "детским садом" - щенками до четырёх месяцев, была ещё огневая подготовка и марш-броски в полной выкладке. Учили, как правильно передвигаться с оружием. Как позицию для стрельбы выбирать. Погранцы в окопах не сидят. И служба у них боевая каждый день. Стреляют не по мишеням и не в тире или на полигоне, где противник всё же учебный.

Впервые Янек застегивал на себе настоящий "лифчик". Подсумки на три рожка, карманы для гранат, на поясном ремне штык-нож, фляга с водой и саперная лопатка. Сразу вспомнил науку Симонова, как ремень застегивать. А сзади ещё рюкзак десантника.

Про то, что опасность реальна, всё время говорили офицеры на занятиях.

Собак учили, как передвигаться на любом виде транспорта рядом с инструктором.

Увлекательно было наблюдать, как тренируются конные инструктора в паре с собаками. На седлах впереди - специальное место для собачки. Она должна лежать там, даже если лошадь идёт в галоп.

В последние два месяца в учебке Янеку дали выбрать питомца. Его реально трясло, пока ходил и выбирал из подростков того самого. Кто будет рядом.

На самом деле Горовиц знал, кого выберет. Ведь даже бросая жребий, человек точно знает, чего он хочет. Чтобы выпал орёл или решка. Янек хотел в напарники восьмимесячного Тима. Того, что заглянул ему не в глаза, а в душу.

На заставу в Забайкалье на стык трех границ России, Монголии и Китая, Горовиц прибыл в звании младшего сержанта. На поводке у него был его лучший друг.