Счастье на дне оврага

Глава 4. Старый знакомый

Поезд тем временем уносил семью Перовых все дальше, с каждым километром отдаляя их от размеренной жизни. Конечно, в ней не было ничего необычного, не было искрящегося счастья, не было роскоши, но была привычка. И что бы ни случилось, Надя знала, что всегда может вернуться домой и спрятаться на своей половине комнаты в тишине и безопасности.

Квартиру Перовы снимали меблированную, поэтому оставалось только собрать свои личные вещи, которых, благодаря пристрастию Ивана Анатольевича к безупречному порядку, оказалось не так уж и много. Однако распрощаться с домом, в котором они прожили пять лет, и с улицей, на которой знали каждое дерево и каждую кочку на дороге, оказалось гораздо сложнее. В последний день перед отъездом дома было особенно тихо. Все, включая Пашу, были угрюмо сосредоточены на укладывании чемоданов.

И теперь все их скудное имущество было аккуратно уложено под сиденьями и над верхними полками в купе, а поезд все мчался между полей и лесов, равнодушный к печалям и радостям своих пассажиров.

Наконец, преодолев восемнадцать часов пути, поезд дернулся и остановился. В окне показалась красная надпись на розовом здании: «АБДУЛИНО».

– Выходим! – скомандовал Иван Анатольевич. Он схватил два чемодана, уже стоявших в проходе, и направился к выходу.

– Есть, сэр! – крикнула Надя и приставила руку к виску, изображая солдата.

Пару минут спустя семейство Перовых, нагруженное рюкзаками, сумками и чемоданами, спустилось по складной лесенке на перрон. Провинциальный пейзаж, пусть и украшенный свежей зеленью, тут же нагнал на Надю такую тоску, которая в разы превосходила ту, что угнетала ее в самом начале пути.

Поток людей направился к небольшой площади со стороны главного фасада здания вокзала, где их уже поджидала голодная стая таксистов. Иван Анатольевич, увидев их, лишь поморщился. Он остановился и, нервно вздохнув, поставил сумки на землю. Путь до деревни составлял каких-то десять километров, но платить за такси явно не входило в его планы. После затрат на поезд, изрядно опустошивших его и без того скудный кошелек, Перов готов был идти до деревни пешком, несмотря на тяжелый багаж.

Надя угадала мысли отца: сейчас им предстоит унизительное ожидание самого последнего такси, от которого все отказались из-за дряхлости автомобиля, или маловероятной бесплатной попутки. Девушка сбросила оттягивающий плечи рюкзак и уселась на чемодан. Делать было нечего, и она стала рассматривать окружающую их панораму: пустая площадь с редкими скамейками и клумбами цветов, старинное двухэтажное розовое здание вокзала, вытянутое по фасаду, неприметное здание автовокзала рядом, а дальше – линии электропроводов, пересекающие высокое летнее небо, и ни одной многоэтажки, ничего интересного, на чем мог бы остановиться взгляд, привыкший к городскому пейзажу.

Время шло. Постепенно площадь опустела – ждать бесплатную птицу счастья казалось все большим безумием.

Первой, как, впрочем, и всегда, не выдержала Надя.

– Может, мы все же как-нибудь двинемся в сторону дома? Или так и будем тут сидеть как бомжи?

– Вон, приехал наш транспорт, – проворчал Иван Анатольевич, указав на автобус, как раз подъехавший к автовокзалу. – На него у нас денег хватит.

Усталое семейство молча погрузилось в автобус и так же молча доехало до остановки «Абдулково». Автобус укатил дальше по шоссе, оставив угрюмых путешественников на перекрестке, от которого до деревни вели еще добрых полтора километра грунтовой дороги. Не обремененный ношей путник проделал бы этот путь за каких-нибудь десять-пятнадцать минут. Но Перовы, к их сожалению, такими путниками не являлись, однако выбора у них не было.

Минуту спустя по грунтовой дороге, ведущей в деревню, шли четыре человека, нагруженные рюкзаками и сумками, словно вьючные животные. В придачу они волочили за собой чемоданы, чьи крохотные колесики были готовы разлететься в любой момент от тряски по неровной поверхности и беспрестанно попадавших под них камней. Одежда троих представителей семейства Перовых уже после ночи в поезде утратила свежий вид: серый хлопковый спортивный костюм Ларисы Андреевны смялся и вытянулся на коленях; и без того широченные штаны Паши растянулись еще сильнее и теперь висели на узких бедрах, выставляя напоказ белую широкую резинку трусов каждый раз, когда парень нагибался, чтобы поставить сумку на землю и дать рукам передохнуть; темные узкие джинсы, черная короткая футболка и повязанная вокруг талии олимпийка Нади покрылись белыми ворсинками от поездного постельного белья. И только синтетический спортивный костюм Ивана Анатольевича, предусмотрительно выбранный им для подобных случаев, выглядел таким же аккуратным, как и в самом начале путешествия.

День клонился к вечеру. Солнце огненным шаром повисло над лесом, видневшимся вдали. Майские холода давно прошли, и к началу июня погода наконец установилась мягкая и приятная. Свежий ветер донес до путников запахи травы и коровьего навоза, которые Надя помнила еще с прежних приездов в деревню и ни при каких обстоятельствах не спутала бы ни с чем другим. Вдали, за деревьями, показались потемневшие от времени крыши домов. Похоже, купе поезда было для них последней роскошью, которую отец смог себе позволить.

Прелести деревенской жизни, которые Надя упрямо гнала из своих воспоминаний и предпочла бы никогда больше не пересекаться с ними, не заставили себя долго ждать: впереди показалось густое коричневое облако пыли, сопровождаемое глухим топотом множества тяжелых копыт и протяжным ревом.