Счастье на дне оврага

Глава 13. На плоту

Прохладный ночной воздух освежил голову девушки. Она быстро шла, не обращая внимания на Никиту. Даже хорошо, что он появился вот так неожиданно в тот самый момент, когда волнение и горечь овладели ее сердцем. Хотелось сделать что-то безумное – назло Роберту, родителям, всему миру. Пусть потом жалеют, что не ценили ее, если с ней что-нибудь произойдет.

– Куда ты так бежишь? Мы же вроде как гуляем? – спросил Никита, когда они, пройдя несколько переулков, оказались на самом краю деревни.

– Угу, – промычала Надя, не сбавляя скорости. Она плотно сжала губы и устремила взгляд вперед, словно единственной ее целью было дойти до реки как можно скорее. От быстрой ходьбы волосы развевались по ветру и, казалось, не успевали за девушкой, а челка разделилась пополам, обнажив высокий лоб.

– Тебе не влетит от родителей за то, что ушла без спросу? – Никита предпринял еще одну попытку завязать разговор.

– Как влетит, так и вылетит, – не задумываясь, ответила Надя и, словно осознав нелепость сказанного, улыбнулась.

Она сделала глубокий вдох. Затем посмотрела на Никиту и замедлила шаг. Ребята проходили мимо железного решетчатого забора, отделяющего их от одноэтажного кирпичного здания деревенской поликлиники, позади которой густо росли высокие тонкие березы. В небольшом окошке дежурной медсестры уютно горел свет, а все вокруг погрузилось в полнейший мрак. Лишь редкие фонари одиноко стояли на перекрестках и вяло освещали отведенные им участки в несколько десятков квадратных метров.

Когда поликлиника осталась позади, Надя заметила слева от дороги небольшой ветхий домик, едва видневшийся под деревьями. С этого края деревни он был последним и выглядел совершенно нежилым. Давным-давно некрашенный забор покосился и не досчитывался нескольких досок, а местами и вовсе обвалился; калитка висела на одной петле и, подчиняясь легкому ветру, покачивалась и издавала жутковатый скрип в тишине. В слепых, черных окнах, казалось, годами не зажигали свет.

Где-то в глубине двора каркнула припозднившаяся ворона, и Надя невольно поежилась. Она очень давно не была в этой части деревни, и теперь лишь смутные детские воспоминания всплывали в памяти. Когда они с Пашей плохо себя вели, покойный дедушка Толя пугал их страшным людоедом, живущим на окраине деревни.

– Не хочешь зайти? – спросил Никита, прерывая мысли девушки. – Посмотрим, есть ли там привидения!

Надя обернулась к нему, желая ответить что-нибудь колкое, но в этот момент на нее вновь накатила тревога, как и в первую их встречу. Она осознала, что так и не удосужилась разузнать хоть что-нибудь об этом парне ни у него самого, ни у кого бы то ни было. И вот уже второй раз он сумел подбить ее на необдуманное приключение, а никто из домашних не знает, где она и с кем.

– Никита, – сказала она тихо, словно прощупывая почву, – расскажи о себе.

Парень удивленно покосился на нее.

– Что ты хочешь знать? – спросил он, подозрительно подняв одну бровь.

– Ну, что-нибудь. Чем обычно занимаешься, что любишь, кто твои родители…

Никита задумался. Ребята сошли с дороги, и теперь он скользил босыми ногами по траве, покрытой ночной росой и, казалось, совсем не чувствовал влажной прохлады. Тусклые огни деревни остались позади. Перед путниками открылось темное поле, плавно сливающееся с черным небом, усыпанным миллиардами звезд. На горизонте показалась большая луна. Ее тусклые лучи серебрили молодые побеги пшеницы.

Надя с опаской взглянула под ноги – не угодить бы в чью-нибудь нору, но ничего не увидела, будто повисла в бескрайнем космическом пространстве. Приходилось идти медленно, осторожно ступая наугад. Голодное комарье стаей кружило над головами ребят, и Надя отмахивалась от них так интенсивно, что руки ее временами напоминали пропеллер. Зато Никита словно и не замечал назойливых кровопийц. Их заунывный писк преследовал ребят всю дорогу, а кваканье лягушек, раздававшееся все громче и громче, оповещало о постепенном приближении к реке.

– Ну, я люблю приключения, – начал Никита, посмотрев на небо. – И чем острее, тем лучше! И вообще я анархист в душе. Хотя многие меня за это не любят. Но мне все равно. Зато я точно знаю, кто мне друг, а кто нет. Ненавижу плыть по течению. Правила не для меня. У меня свои законы, свое мнение.

– Своя странная прическа, – вставила Надя.

– Именно! Главное – моя, я сам ее выбрал. А если кому-то она не нравится, значит, им не нравлюсь я.

– Хм, интересно, – Надя задумалась. – Наверно, ты прав.

– Конечно, прав! – Никита наигранно возмутился.

– Кто бы сомневался, – Надя цокнула языком. – А родители у тебя есть?

– Есть. Но им всегда не до меня. У них свой бизнес. А я все детство по няням. То одна, то другая. В итоге лет с двенадцати они стали меня одного дома оставлять. Забьют холодильник продуктами и – в командировку.

– Наверно, школу прогуливаешь, когда один остаешься? – спросила Надя, хитро улыбнувшись.

– Да прям уж. Там же веселее, чем дома одному сидеть. Хожу. Учусь даже. Ты знаешь, вообще не люблю обманывать. Если не захочу в школу, то так и скажу родителям. А врать – не мой метод.