Счастье на дне оврага

Глава 21. Реванш

К концу июля всей деревне было известно, что местная знаменитость, завидный жених Артем Сергеевич Маслов больше не свободен – и теперь живет с чужой женой. С женой невероятно порядочного человека, который «и мухи за свою жизнь не обидел». Немудрено, что вся деревня встала на сторону Ивана Анатольевича и была готова причислить его к лику святых.

Ларисе Андреевне во всей этой истории досталась менее завидная роль. Люди не скупились на выражения, осуждая падшую женщину. Самым безобидным и наиболее часто употребляемым было: «рыжая-бесстыжая». С особым негодованием ее вспоминали местные старые девы, которым и одного-то мужика не досталось, а тут городская вертихвостка при живом муже увела у них из-под носа последнюю надежду на счастье. Недолго думая, они плюнули на повесу Маслова и перевели все внимание к дому номер двадцать два по улице Южной.

– Свято место пусто не бывает! – говорили они.

Несмотря на все нападки, Лариса Андреевна продолжала ходить на работу. Однако клиентов у нее заметно поубавилось. Нашлись, конечно, и такие смельчаки, что не побоялись ее грязных рук, но все же большинство категорично требовали предоставить им другого мастера.

Паша с первого же дня принял сторону Ивана Анатольевича и ни разу не заговорил с матерью. Так же, как и отец, он истово ненавидел директора клуба и всячески избегал появляться рядом с Домом культуры. Он даже перестал посещать дискотеки, что вместе с его безответной любовью к красавице Мэри постепенно превратило его жизнь в деревне в безрадостное существование. Он уже считал дни до сентября, чтобы поскорее убраться подальше от этого позора – вернуться в Казань и жить с друзьями в общежитии.

Что же касается самого Ивана Анатольевича, то он, как человек принципиальный, не искал встреч с женой, считая ее единственной виновницей в произошедшем. Он не видел недостатков в своем поведении, ведь это не он тайком ходил на свидания с посторонней женщиной. Он привез эту змею в дом к своей матери, выставив и матушку на посмешище перед всей деревней. А неблагодарную жену он бы все равно выгнал рано или поздно. Теперь одинокий отец семейства сам ходил в магазин за продуктами и с гордо поднятой головой проходил мимо дома заклятого врага.

Дом Перов содержал в идеальном порядке, исправно помогал матери подметать пол, заправлять постели, выносить мусор. А в ответ на ее упреки он лишь угрюмо молчал.

Антонина Михайловна по-прежнему защищала невестку и настаивала на том, чтобы сын перестал упрямиться и отправился просить прощения у жены. Иван Анатольевич объяснял себе чувствительность и мягкосердечность матери ее неважным самочувствием в последнее время и не перечил, но и сломить свою гордыню, усмирить задетое самолюбие он тоже не мог.

Несколько раз сердобольные женщины (в основном незамужние) приходили в дом Перовых с пирогами, молоком и яйцами, но Антонина Михайловна твердо пресекала подобные подаяния, ничего не принимала и не пускала «охотниц» к сыну.

Одна только Надя каждый день навещала мать по вечерам и приносила ей новости из дома. Артем Сергеевич больше не вызывал в ней ни ярости, ни ненависти, а на его шутки по поводу ее худых ног она лишь закатывала глаза.

В один из вечеров в конце июля Надя снова пришла на улицу Ленина и направилась к угловому дому под номером тридцать пять, где жила теперь ее мать. Однако на перекрестке ей встретилась Маша Попова, с которой они не виделись с праздника. Мэри жила через дорогу от Маслова и как раз направлялась в магазин, когда увидела Надю.

– Привет! Куда идешь? – окликнула она Перову мелодичным голосом.

Надя резко сменила направление и сделала вид, что собиралась пересечь дорогу и продолжить путь по Поперечной улице в сторону продуктового магазина. Затем она обернулась и с притворным удивлением на лице улыбнулась.

Мэри как всегда была неотразима. Ее пшеничные локоны, завитые крупными волнами, спадали на плечи. Белая облегающая майка, короткая пышная юбка в сине-зеленых тонах (как раз под цвет обоих глаз) и светлые босоножки на длинных загорелых ногах идеально подчеркнули совершенство фигуры. Она манерно повесила тканевую сумку на локоть и, виляя бедрами, подошла к Наде. На ее фоне Перова, казалось, ужалась еще сильнее и стала совсем невзрачной.

Надя и сама это почувствовала и постаралась выпрямить спину и вытянуться как можно выше. Но куда поднимешься в шлепках на плоской подошве? Она мельком оглядела свои потертые шортики и светло-серую бесформенную футболку и с досадой вспомнила, как давно все это было куплено.

– А, это ты. Привет! – ответила Надя. – Вот, решила прогуляться… До магазина, – добавила она быстро.

– А, какое совпадение! Я тоже туда иду. Идем вместе? – Мэри улыбнулась.

Надя скривила губы в ответ и стала лихорадочно шарить по карманам, надеясь найти хоть какую-то мелочь. Однако казна ее была пуста, как колодец после засушливого лета. Но зато она нашла кое-что поважнее. Телефон, подаренный Никитой! Отлично! Теперь и у нее есть свой козырь. И вот им-то она и заткнет самовлюбленную блондинку за пояс!

– Ой, я же забыла! – она наигранно возвела глаза к небу и хлопнула себя по лбу. – Мне же надо на почту!

– На почту? – удивленно переспросила Мэри.

Глаза Нади забегали по камушкам на дороге.