Счастье на дне оврага

Глава 22. Старинный обряд

Прошло еще несколько дней. Надя всего пару раз побывала в гостях у матери. Становилось все сложнее видеться с ней наедине. Днем Лариса Андреевна работала – дела у нее в последнее время пошли на лад. Люди посудачили вдоволь и потихоньку стали возвращаться к ней: опыт работы с требовательными городскими клиентами сделал из нее хорошего мастера.

А вечерами в доме Артема Сергеевича неизменно были гости: кто – по делам, кто – просто так – скоротать время за чашкой чая, а иногда и чего покрепче.

Привыкшая жить в доме, где почти не бывает гостей, Надя стала избегать посещений дома директора клуба. А Лариса Андреевна выглядела все более усталой. Несколько раз мать и дочь даже повздорили. Прежде женщина всегда принимала сторону мужа, а теперь пыталась защищать Маслова и его привычку к холостой жизни. А Надя обвиняла ее за неумение отстаивать свою позицию и за беспрекословное подчинение любым, даже самым абсурдным правилам в ущерб интересам дочери. Во время последней ссоры Надя твердо решила больше не навещать мать в этом доме, о чем ясно дала понять и ей, и ее сожителю.

– Я думала, что проблема в папе, – крикнула она, поспешно надевая кеды, чтобы уйти, – а теперь вижу, что ты сама виновата! Терпела одного, теперь терпишь другого! Можно было и не уходить из дома с позором на всю деревню!

Все эти события сильно угнетали Надю. Она чувствовала себя покинутой и одинокой, как никогда. Одна лишь бабушка как-то отвлекала ее от мрачных мыслей, да Никита, который всякий раз умел развеселить. За неимением никакого более приятного занятия, Надя стала невольно ожидать встреч с ним.

За два прошедших месяца не было и дня, чтобы Надя не думала о Роберте. Теперь у нее был телефон, и она часто созванивалась с Алиной, чтобы узнать последние новости о нем. Сам же он, однако, так и не позвонил ей ни разу, хоть Алина и поклялась, что передала ему ее новый номер. По вечерам Перова гадала в своей гадальной тетрадке. Она зачеркивала палочки в столбик и расшифровывала значение по списку, выписанному у одноклассницы еще пару лет назад. В пятом классе так гадали все девчонки, но теперь Наде не хотелось бы, чтобы об этом невинном развлечении кто-нибудь узнал.

Тем не менее, деревенская атмосфера и скука заставляли ее возвращаться к этому занятию снова и снова. Один раз выпало, что Роберт ждет встречи с ней, и это заставило ее сердце биться быстрее – так хотелось поверить. В другой раз – что он ее забудет. Тот листок был безжалостно смят и отправлен в мусорку. Ну а гороскопы в еженедельных газетах были зачитаны до дыр и истолкованы на все лады с заметным перевесом в пользу девушки.

В воскресный вечер в начале августа Надя сидела с Антониной Михайловной на скамейке перед домом. Между ними лежал раскрытый пакет с жареными семечками. Лиловые облака сгустились над горизонтом. Из-под них выглядывали, пронзая местами, рыжие лучи заходящего солнца. Вечер стоял теплый, безветренный. Листья на деревьях замерли, словно готовясь ко сну, а их густой, темно-зеленый цвет напоминал о скором приближении осени.

– Бабуль, а ты в молодости гадала на парней? – спросила Надя, украдкой взглянув на бабушку, которая сидела, прислонившись спиной к деревянному забору, и закидывала в рот одну семечку за другой.

– Хо! Конечно! – ответила весело Антонина Михайловна. – Еще как! Как только не гадали! У нас тогда не то чтобы сотовых телефонов – и телевизора не было. Ни одного во всей деревне. Все, что было, – это голова и фантазия, а остальное руки доделывали.

Надя пристально посмотрела на морщинистое лицо, пытаясь представить, каким оно было много лет назад, когда бабушка была такой же четырнадцатилетней девчонкой.

– Ты чего? – спросила Антонина Михайловна, перехватив ее взгляд. – Надумала чего?

– Ты на дедушку гадала? – ответила Надя вопросом на вопрос.

– Ну, и на дедушку тоже, – уклончиво ответила бабушка.

– А как?

– Ой, да столько всего было! Дай подумать, – женщина подняла глаза к небу и, помолчав секунду, вдруг улыбнулась какой-то своей мысли. Затем стала загибать пальцы: – И песни подблюдные на колядки пели, и валенок через крышу кидали, и свечки в воде топили, и ночью в бане суженого в зеркале глядели. Сейчас всего и не вспомню. Но, надо признать, смелые мы были девушки, – Антонина Михайловна снова улыбнулась и опустила руку в пакетик. – Не всякая на такое решится теперь.

– И что, сбывалось? – глаза Нади загорелись.

– Кто ж его помнит? Может, и сбывалось. А, да, – Антонина Михайловна замолчала, вспоминая, и рука с семечкой повисла в воздухе перед открытым ртом, – точно сбывалось! Подружка моя Нюрка ночью в бане увидела Игната, хоть и не была с ним знакома. Он из соседней деревни был. А когда познакомились, она сразу его узнала. Ну и потом поженились они. Внуки уж твои ровесники. Эти, близнецы-мальчишки, Шороховы.

– Саша и Леша? – удивленно спросила Надя.

– Да, точно! Тут рядом они живут.

– Бабушка, научи, а? – взмолилась Надя, схватив бабушку за руку. Глаза ее заискрились надеждой так же, как в ту ночь на реке, когда ей рассказали, что Немой овраг может исполнять желания.