Счастье на дне оврага

Глава 23. Записка

Весь следующий день у Нади из головы не выходило ночное гадание. В ярком дневном свете ощущения пережитого страха притупились, мистичность рассеялась. Но мысли каждый раз возвращались к загадочным глазам. Они точно не принадлежали Роберту – его глаза черные. А может, это и правда был Паша, и она все себе придумала. Вот бы Алина была здесь, рядом, и выслушала все с присущим ей вниманием. Как же хотелось пригласить подругу в гости, но ситуация в семье, о которой Перова умолчала при их последнем разговоре, казалась ей невыносимым позором. Она лишь теперь поняла, почему Алина старательно избегала говорить о том, что от них ушел отец, когда ей было всего два года. Со стороны все казалось не таким драматичным. Ушел и ушел, с кем не бывает. Чуть ли не у половины одноклассников родители в разводе. Но теперь, когда это коснулось ее лично, Надя почувствовала себя центром будущих насмешек и пересудов.

Вечером, после ужина, она сидела на своей кровати, скрестив по-турецки ноги, и читала детектив, найденный в бабушкиной коллекции. Вдруг с тихим скрипом отворилась дверь, и в комнату зашла Антонина Михайловна. Углубившиеся морщинки и слегка сощуренные глаза выдавали усталость.

– Тебе записка, – сказала она, с выдохом присев на край кровати, и протянула внучке свернутый лист бумаги. – Только что соседский мальчик принес.

– Мне? – удивленно спросила Надя, отложив книгу. – От кого?

– Не знаю, – ответила бабушка. – Я не читала.

Надя быстро развернула аккуратно сложенный вчетверо лист. Посреди белой в клетку страницы было выведено всего несколько слов:

«Приходи сегодня в девять вечера в рощу за поликлиникой. Это касается тайны Немого оврага. Никита.

P.S. Телефон потерял, не звони.»

– Что это значит? – прошептала одними губами Надя.

– Что-то интересное? – осведомилась бабушка, прочитав удивление на лице внучки.

– Скорее, странное, – задумчиво ответила Надя. – На, посмотри.

Антонина Михайловна пробежала глазами по записке, и брови ее поползли вверх.

– Почему он сам не пришел?

– Вот и я так подумала, – ответила Надя. – Может, что-то случилось?

– А ты чем можешь помочь? Тем более так поздно! – сказала бабушка строго. – Что тебе там делать, в этой роще-то? Места, что ли, другого нет?

Надя молчала, озадаченно глядя на бабушку.

– Надя, я запрещаю! – твердо сказала Антонина Михайловна. – Видит Бог, я редко тебя в чем-либо ограничиваю, но на этот раз я тебя не отпускаю. Это безумие – одной ходить так поздно неизвестно куда!

– Хорошо, бабуль, – ответила Надя, опуская глаза. – Я не пойду. Буду здесь читать. Книжку нашла интересную.

– Вот и славно, – произнесла бабушка, возвращая записку. – А я пойду в зал, там комедия хорошая идет по телевизору. Выходи, вместе посмотрим.

Надя молча кивнула, продолжая вертеть в руках странное послание.

– Тайна Немого оврага, – подумала Надя, когда дверь за бабушкой закрылась. – Что это значит? И как это Никита потерял свой новый телефон? Вечно с ним что-нибудь приключится!

Она снова прочла записку. Вот, оказывается, какой у него почерк. Едва разборчивый, мелкий, корявый. Совсем не вяжется с его смелой открытой натурой. Взглянув на настенные часы, Надя с удивлением обнаружила, что уже без четверти девять. Если идти быстрым шагом, то как раз можно успеть. Или все же остаться дома, как и обещала бабушке? В любом случае – из дома незаметно не выйти. Если только…

Надя бросила взгляд на окно. Оно выходило в сад, и обе его створки открывались наружу. Спрыгнуть с подоконника не составит труда. Обувь, правда, стоит в прихожей, но можно выйти ненадолго, притвориться, что на кухню, взять кеды и вернуться в комнату. Целый рой мыслей носился в голове у девушки, а минуты безвозвратно убегали, оставляя все меньше и меньше времени на раздумья.

Надя встала и быстрым взглядом окинула свое отражение в зеркале: снова узкие джинсы и серая футболка, волосы собраны в простой хвостик на макушке. Она открыла дверь и пошла на кухню, нарочно громко повозилась с водой у раковины, затем на цыпочках вышла в прихожую и, схватив кеды, так же тихо вернулась в спальню. Снова подойдя к зеркалу, она поправила рукой челку, отросшую по самые глаза – давно не обращалась к услугам матери, и достала из шкафа толстовку с капюшоном – августовские вечера стали прохладными. Часы показывали уже без десяти минут девять.

Надя распахнула окно. Свежий ночной воздух ворвался внутрь, наполнив комнату ароматами трав и яблок. Это лишь усилило волнение. Девушка взобралась на подоконник, надела кеды и бесшумно спрыгнула в сад. Она огляделась: было уже почти совсем темно, лишь свет из окна освещал небольшой прямоугольник на земле. Надя закрыла окно, оставив небольшой зазор, чтобы по возвращении можно было так же незаметно пробраться внутрь, и побежала в сторону ворот.

На улице никого не было видно. Лишь откуда-то из темноты доносилось тихое воркование молодой парочки – видимо, сидели на одной из скамеек, скрытые от посторонних глаз высокими липами. В окнах соседних домов уютно горел свет – люди отдыхали после тяжелого трудового дня перед телевизором или за книгой. Чем же еще им было заняться в этой глуши, где нет ни кино, ни кафе, а дискотека в Доме культуры открыта лишь по вечерам в пятницу и субботу?