Счастье на дне оврага

Глава 24. Духи прошлого

Выскочив во двор, Надя угодила ногой в лужу, но не обратила на это внимания. С самого рассвета моросил дождь, похожий, скорее, на водяную пыль. Деревню окутало туманом. В серой полупрозрачной мгле неясно вырисовывались очертания забора и калитки. Трава и листья подорожника у дорожки согнулись под тяжестью собравшейся на них воды. Воздух наполнился влагой и запахом озона.

Скользя мокрыми шлепанцами, Надя выбежала на улицу. Мысли ее были кристально ясными. Единственно верное решение, которое давно уже нужно было принять, пришло в мгновение ока. И сон был к тому же хорошим толчком. Все же было ясно с самого начала! И чего она столько тянула?

Порывы ветра оросили лицо девушки мелкими каплями, и она только сейчас заметила, что идет дождь. Но возвращаться в дом за курткой не было времени. От ворот она повернула налево и быстро пошла по улице к переулку, ведущему на улицу Ленина. Там, прямо напротив школы, находился дом, к которому и торопилась Надя.

Улица была пустынна, даже куры не бегали по дороге как обычно. У одного из домов одиноко стоял трактор с проржавевшим прицепом, у другого – громоздился покрытый брезентом стог сена, который хозяева не успели спрятать в сарай.

Через пару минут Надя была на углу улицы Ленина. Дом Артема Сергеевича уютно выглядывал из-за черемухи, словно робко спрашивая, зайдет ли она на этот раз в гости. Надя угрюмо вздохнула и, отвернувшись, пошла влево до конца улицы.

– Ничего, мама, – сказала она себе. – Я вытащу нас всех отсюда!

Наконец справа показалось одноэтажное кирпичное здание школы, вытянутое по фасаду. Через дорогу от нее располагались несколько участков, но Надю интересовал лишь крайний из них. Она подошла к бирюзовому забору, скрывавшему небольшой бревенчатый дом того же цвета. Желтые резные ставни делали всю композицию немного кукольной, и, если бы не тяжелое серое небо да беспрестанно моросивший дождь, можно было бы подумать, что это декорации к спектаклю.

Перова подошла к воротам и остановилась. Из дома не доносилось ни звука. А что, если он не дома? Наверно, нужно было сначала позвонить. Решительность сменилась сомнением. Надя поколебалась секунду, а потом одернула себя: с каких это пор ее заботит, что о ней подумает Никита? Ей нужна его помощь – и точка.

Лишь сейчас, остановившись, девушка почувствовала прохладу. Она тронула пальцами мокрую металлическую ручку и поежилась – все-таки нужно было захватить куртку. Да и шлепки оказались не лучшей обувью – мокрые ноги уже успели замерзнуть. А джинсы до колена забрызгались водой от быстрой ходьбы и хлестких ударов резиновых подошв о голые пятки.

Надя вошла во двор и огляделась. Она еще ни разу не была внутри, и увиденное удивило ее: вдоль внутренней стороны смежного с соседями забора тянулись навесы из шифера, положенные на вбитые в землю высокие, метра в два, деревянные столбы. Под ними аккуратно были расставлены большие пузатые бочки, обтянутые железными обручами. На крючках, вколоченных в столбы, висели седла, попоны, уздечки и сбруи, в небольшой плетеной корзине у самого забора виднелись различные щетки.

«Похоже, Крыло не единственная здесь лошадь», – подумала Надя.

Переступая через лужи, образовавшиеся на узкой асфальтированной дорожке, девушка добралась до двери и робко постучала. С минуту никто не отвечал, и Надя уже потянулась в карман за телефоном, как вдруг послышался звук отодвигаемой щеколды. Через секунду на пороге появилась высокая красивая женщина лет сорока с короткими вьющимися каштановыми волосами, одетая в хлопковый цветастый домашний халат. Ее красивые серые глаза были удивительно похожи на Никитины.

– Привет, – сказала женщина, пристально оглядев Надю. Промокшие волосы и одежда сделали девушку еще более щуплой, чем обычно. – Тебе кого?

– Здравствуйте, – ответила Надя. – А Никита дома?

– Да, сейчас позову, – сказала женщина и уже отвернулась, чтобы уйти, но вдруг обернулась, глянула на небо и на тонкие струйки воды, стекающие с крыши на крыльцо, и добавила: – Заходи, и так промокла уже.

Муж и жена Родионовы переехали жить в деревню Абдулково прошлым летом, и Надя была с ними не знакома. Своих детей у них не было, взять на воспитание – не решались, боясь пересудов. Поэтому и принимали на каникулах Никиту с малых лет, заменяя ему бабушек и дедушек, которых у него ни с одной стороны не было.

Надя была рада оказаться в теплом и сухом помещении. Дрожа всем телом и переступая с ноги на ногу, она окинула взглядом комнату. Это была просторная веранда с тонкими стенами и большими окнами, занавешенными коротким узорчатым тюлем. Массивная деревянная дверь вела дальше, внутрь дома. Рядом с ней стоял старый потертый диван, и Надя живо представила, как здорово, наверно, спать на нем в такую погоду, укрывшись пледом и слушая шорох дождя по крыше и стеклам. Вкусно пахло пирогом с капустой. Живот Нади предательски заурчал, напоминая, что она ушла из дома не позавтракав.

– Привет! Вот это сюрприз! – услышала она знакомый голос слева от себя и резко обернулась.

Под окнами, выходящими в сад, стоял стол, покрытый клетчатой скатертью. За ним сидел Никита. На нем была вязаная коричневая кофта. В сочетании с его пышными волосами она придавала ему очень уютный домашний вид. Несмотря на вчерашнюю драку, на лице его не было видно ни одного синяка, лишь подбитая бровь немного припухла. Надя вдруг подумала, что кровь, размазанная прошлой ночью по его лицу, по всей видимости, принадлежала не ему. На столе перед Башаровым стояла кружка крепкого черного чая, а на круглом блюде красовался нарезанный треугольными кусками пирог.