Счастье на дне оврага

Глава 25. Бабушка

Что-то больно шлепало по щекам, трясло за плечи. До сознания медленно и глухо, как из бочки, донесся далекий голос:

– Надя, Надя! Очнись!

Надя медленно открыла глаза и в мутной дымке увидела расплывчатое лицо Никиты. Друг склонился над ней и обхватил ее щеки теплыми ладонями. Голова гудела, тело лихорадило от холода, а темные папоротники сомкнулись вверху, образовав некое подобие купола.

– Ты как? – озабоченно спросил парень, приподнимая ей голову.

Надя усилием воли заставила себя сесть.

– Я их видела, – прохрипела она. – Духов прошлого. Сначала одного, а потом второго. Он протянул ко мне руку.

– Эм, – неуверенно произнес Никита. – Вообще-то руку к тебе протянул я. Ты как раз тогда упала.

Надя удивленно уставилась на него.

– Что же ты не отвечал? Я же столько звала тебя?

– Как не отвечал? – изумился Никита. – Да ты знаешь, сколько я кричал? Думал, ты меня слышишь и поняла, что это я.

Несколько секунд Надя пристально смотрела в глаза другу, словно ожидая какого-то подвоха.

– Пойдем отсюда! – сказала она наконец и вскочила на ноги. – Ну, скорее! Слышишь?

Никита поднялся вслед за ней и серьезно посмотрел в глаза.

– Ты же не веришь во всех этих духов, правда? Их ведь не существует.

– Ты что, не слышишь, что я тебе говорю? – крикнула Надя. – Я их видела! Даже если второй был ты, то до этого был еще один! Я его видела, как того мужика на поле!

Она выкрикнула последние слова и вдруг замолчала от внезапного озарения. А ведь точно – силуэт человека в поле и тень, что появилась в овраге, были очень похожими. Что же это? Галлюцинации? Разыгравшаяся фантазия?

– Он говорил со мной, – вдруг прошептала Надя, неожиданно вспомнив тихий голос и слова, произнесенные тенью.

Никита с сомнением посмотрел на нее.

– Говорил? Кто? Дух?

– Дух или не дух, не знаю. Но он знал, что я приду.

– Что за бред? – нахмурился Никита. – Слушай, давай-ка выбираться отсюда, пока я и правда не поверил, что это место забирает разум у людей.

Он схватил Надю за руку и уверенно потянул за собой. Девушка готова была поклясться, что в этом направлении она уже искала дорогу. Однако через пару минут она почувствовала, как дно оврага стало постепенно уходить вверх.

Папоротники остались внизу, туман понемногу рассеялся, но мокрая глина ужасно скользила под ногами, и крупные комья, срываясь, кубарем летели вниз. После нескольких мучительных минут подъема Наде пришлось сбросить шлепанцы и сунуть их в карманы куртки. Босые ноги увязали в грязи, словно в болоте, но, по крайней мере, так было меньше риска оступиться и подвернуть лодыжку. Ребята медленно продвигались вперед, цепляясь руками за редкие сухие растения и камни.

Когда они достигли рощи, вид у них был самый плачевный: мокрые волосы облепили лица, одежда, руки и ноги были сплошь заляпаны глиной, ногти были такими грязными, словно они руками копали яму, а с носов и подбородков стекала вода. Даже Крыло неодобрительно покосился на них, будто не желая везти таких чумазых ездоков.

Никита перевел дух и посмотрел на Надю. Сначала он всеми силами попытался придать своему лицу серьезный вид, но в итоге громко фыркнул и разразился хохотом.

Надя ответила сначала непонимающим, а через мгновение обиженным взглядом. Уголки губ потянулись вниз, подбородок задрожал.

– Ну ладно, ладно, извини! – поспешил исправить свою ошибку Никита. – Просто ты себя не видишь.

– Зато я тебя вижу! – резко ответила Надя и отвернулась.

– Надь, ну я-то в чем виноват? Ты же сама попросила привезти тебя.

Надя молчала. Она убрала волосы за уши, оставив на лице грязные следы от пальцев, как боевик на задании, но не заметила этого. С минуту она громко сопела, пытаясь найти, на что еще направить свою злость. Но винить было некого. Друг был прав. Она выдохнула и опустила плечи, почувствовав, как гнев отступает, освободив место смиренной грусти. Ничего у нее не вышло. Теперь она была в этом уверена. И Роберта эта бессмысленная выходка не вернет.

– Я такая глупая, да? – спросила она тихо, обернувшись к Никите.

Он серьезно уставился на ее лицо, исполосованное грязью, и губы его дрогнули. Он кашлянул в кулак, пытаясь скрыть улыбку.

– Иди, пожалею, – сказал он мягко и раскрыл руки для объятия.

Надя опустила голову и подошла к нему. Никита обнял ее поверх мокрой куртки, и девушка вдруг ощутила невероятное тепло, какого не испытывала очень давно. Тепло, шедшее не из рук, обхвативших ее, а из сердца, из самой глубины души. Она уткнулась лицом ему в плечо и тихо всхлипнула.

А она-то думала, что Никита будет над ней издеваться, или ругать, или даже обвинять, что вынудила его в такой день забраться в эту чертову дыру. Ожидала чего угодно, но только не простого понимания и молчаливого принятия. Ни одного упрека не услышала она от друга, а вот в семье Перовых это было делом обычным. Отец и брат сейчас же наговорили бы ей, какая она и что ей со всем этим делать. А Никита просто обнял ее, укрыл от дождя и холода, огородил от себя самой крепкими руками.