Счастье на дне оврага

Глава 32. Снова вместе

На следующий день в доме Перовых снова был шикарный завтрак. Причиной тому стала тетрадь, которую Надя нашла в кухонном шкафу. В нее бабушка в течение многих лет собирала рецепты. С трепетным благоговением перебирала девушка пожелтевшие, припудренные мукой и специями страницы, хранившие масляные отпечатки пальцев Антонины Михайловны. Наконец она остановила свой выбор на сырниках, которые выходили у бабушки на удивление пышными и сочными.

Полчаса спустя Надя водрузила на стол полное блюдо горячих творожных лепешек. В сочетании с крепким черным чаем с тысячелистником они составили идеальную композицию для субботнего утра, слегка облачного и прохладного.

Как и накануне, на зов чайника, словно по команде, явились Паша и Иван Анатольевич. Перов-младший постепенно возвращался в свое обычное, немного разгильдяйское состояние – он пришел на завтрак в пижаме и с всклокоченными после сна волосами. Зато Перов-старший уже успел побриться и надеть домашний спортивный костюм.

Надя разложила сырники по тарелкам, и все принялись за еду. Иван Анатольевич аккуратно орудовал ножом и вилкой, молча смаковал каждый кусочек. И вдруг, не отнимая глаз от тарелки, спросил:

– Ну что, дети, как вам тут живется, в деревне?

Паша и Надя переглянулись. Отец никогда раньше не интересовался их мнением насчет места жительства семьи, и этот вопрос застал ребят врасплох.

– Скучно, – отозвался Паша, отправляя в рот очередной кусок. – Река уже холодная, делать нечего.

– В город не хотите переехать? – спросил непринужденно отец, подув на чай.

Паша поперхнулся и закашлялся, а Надя с недоверием взглянула на Ивана Анатольевича, однако тот продолжал есть с самым невозмутимым видом.

– Ты серьезно? Пап, мы возвращаемся в Казань? – Надя вскочила и взволнованно обхватила ладонями свое лицо, щеки ее пылали.

– Ну, не обязательно в Казань. И вообще я пока просто спрашиваю, – протянул Иван Анатольевич, – пока ничего определенного. Сядь, сядь, успокойся, – он указал дочери на стул.

– Ты нашел работу? – спросил Паша, вскинув одну бровь. В отличие от сестры, новость не доставила ему явной радости. В своих мечтах он уже жил самостоятельной и свободной от указаний родителей жизнью в общежитии со сверстниками. А если они вернутся в Казань, то ему придется забыть об этом.

– Я же говорю, пока ничего определенного, – отмахнулся Иван Анатольевич. – Надо пройти собеседование и еще бумажная волокита. И вообще… Можно было бы и Уфу как вариант рассмотреть, – он мельком глянул на реакцию детей и вернулся к сырникам.

– Уфу? – Надя растерянно поглядела на брата.

– А что, это отличная идея! – воскликнул Паша. – Сколько можно в одном и том же городе жить?

– Да, но ты-то там и останешься.

– Ничего, перекантуюсь в общаге. Не умру, – Паша с едва скрываемой радостью пожал плечами.

– Постойте, а как же мама? – Надя испуганно взглянула на отца. – Мы же не поедем без нее?

Иван Анатольевич с шумом отпил чай. Он заметно тянул время и прятал глаза за кружкой, пока дочь неотрывно смотрела на него в ожидании ответа.

– Я же сказал, что дело еще вилами на воде написано, – сказал он наконец. – Когда еще это будет…

На самом деле, вопрос был уже практически решен: старый знакомый по службе, узнав о беде коллеги и помня его аккуратность и исполнительность в работе, сам вышел на Перова и предложил ему неплохое место в отделе кадров одного из министерств Уфы. Тем не менее, ситуация с женой все еще оставалась неясной, и Иван Анатольевич уже немного пожалел, что заговорил об этом сейчас. Не желая показать детям, что злится на самого себя, он непроизвольно стал собирать сырники в стопку, сосредоточенно выбирая их по ширине: сначала самый большой, затем те, что поменьше.

Надя молча следила за его стараниями. Она знала, отец ни за что не заговорил бы о своих планах, не будучи уверенным на сто процентов. Столько тревожных сомнений охватило ее от этой новости. С одной стороны, в Казани ее ждала только Алина. Больше близких подруг у нее не было. К школе и одноклассникам она не была привязана. А Роберт… Да что о нем вообще вспоминать? Но сам город! Она точно будет скучать по любимой Казани с ее роскошной Дворцовой набережной, величественным кремлем, уютной татарской слободой, бесчисленным множеством мечетей, увенчанных золотыми полумесяцами, богатством современных жилых комплексов (у Нади учащался пульс от одной мысли об их внутренних интерьерах). А главное, чего ей будет особенно не доставать, это бескрайняя водная гладь в месте слияния могучей Волги с младшей сестрой – Казанкой, на которую открывается захватывающая дух панорама с белоснежных кремлевских стен.

Зато, с другой стороны, в Уфе живет Никита. От этой мысли в животе у Нади приятно потеплело. Да и вообще, многие считают Уфу очень уютным и радушным городом. Но как уехать без мамы? Паша вернется в Казань, а ей придется жить одной с отцом? Такая перспектива не сильно радовала, хоть их отношения с папой и заметно улучшились.

Паша же, напротив, с легкостью поверил словам Ивана Анатольевича о предстоящей канители и о нерешенном деле и в глубине души надеялся, что работу отец действительно найдет в Уфе, а не в Казани. Он был так поглощен этими мыслями, что не обратил внимания на усердие отца, возводившего съедобную башню, и выдернул один сырник прямо из-под его руки. Иван Анатольевич замер на мгновение, лицо его напряглось, а в глазах мелькнул намек на раздражение из-за посягательства на его идеальную конструкцию. Но вдруг в нем словно сработал предохранитель – он криво улыбнулся и снова взялся за вилку с ножом.