Счастье на кончике носа

Глава 1

— Пошёл вон! — мой голос звенел от ярости. Как он посмел явиться на порог после того, что совершил? — У тебя ещё язык поворачивается предлагать мне подобное?

— Лиза, постой! — Дверь закрыть не удалось. — Я не хочу расставаться. Подумай о Машке.

— Очень смешно, Жень. Может, мне напомнить об аборте, который ты мне предлагал?

— Солнышко, я был не в себе, — начал мямлить он в ответ.

— А я вышла из себя и возвращаться не намерена. Всё. Уходи, Жень. С ребёнком увидишься в воскресенье.

Он вновь не дал закрыть эту проклятую дверь, пытаясь склонить меня к диалогу. С тех пор как я поняла, с каким чудовищем делила постель, ни думать, ни видеть его не хотелось. Противно. Отвратительно!

— Мне ещё раз повторить всё то, что я услышала, придя в твой дом? Напомнить, как больно ты мне сделал?

Он отступил назад и опустил голову, позволяя захлопнуть ненавистную, слишком ветхую преграду. Если немногим ранее я лила слёзы и не решалась сделать ответственный шаг, то сейчас не было никаких сомнений. Женя каждый день ошивался у порога моей съёмной квартиры и умолял сойтись обратно. Вот только я была категорически против и прощать его свинский поступок не намерена. Тот, кто предал однажды, сделает это снова.

Часы показывали шестой час. Неделю назад я перевела Машуню в другой детский сад, поэтому следовало приходить вовремя. Хоть она и не жаловалась, за короткий срок сумев найти подружек, всё же ей сложно свыкнуться с новым окружением. Ребёнку как никогда нужна была моя поддержка. Тем более что раскол в нашей семье сказывался на ней не лучшим образом.

Я тяжело вздохнула и прошла на кухню. Из кастрюли шёл пар, увлажняя и без того почерневшие углы. Хорошо, что в остальных комнатах было всё цивильно. Вряд ли я потянула бы что-то получше. Сейчас любая копейка могла стать решающей.

Я положила руку на живот и невольно улыбнулась. Хоть меня и предупредили о возможном токсикозе, мысль о будущих часах в обнимку с унитазом не пугала. Справлюсь. Только бы он не появлялся. Только бы реже видеть ненавистное лицо… А ведь даже на коленях стоял.

— Мама, а папа придёт? — этот вопрос Маша задавала мне каждый день, с нетерпением ожидая воскресные дни, когда Женя шёл с ней на прогулку. В первое время я боялась. Мне казалось, что он заберёт её. И хоть суд на стороне матери, деньги и условия жизни играли отнюдь не маловажную, а очень даже важную роль.

К счастью, финтов со стороны мужа не было.

— Папа уже заглядывал, но ему пришлось уйти пораньше.

— А почему он не подождал? — взгляд Машуни потух. Она была в курсе, что семьи больше нет. Правду восприняла по-своему. Я ожидала слёз и истерик, но ребёнок замкнулся в себе, оживая лишь в те мгновения, когда появлялся Женя.

— Работы много.

Перед её болью я была бессильна. К тому же с каждым шагом мне становилось всё хуже, а настроение дочери вскоре и вовсе перестало волновать. Уже у самого подъезда моё дыхание сбилось, и внезапное головокружение вынудило остановиться.

— Машунь, мама посидит немного, — опустилась я на лавочку, часто дыша.

Стоило увидеть знакомую машину, как я тут же вскочила. Перед глазами всё поплыло, а вскоре и вовсе потемнело.

Последнее, что я успела запомнить перед обмороком, — испуганный вскрик дочери.

— Она приходит в себя? — до меня донёсся взволнованный мужской голос.

С трудом понимая, что происходит, я не спешила открывать глаза.

— Да, — ответил ему строгий женский голос.

— С ней же всё будет в порядке? — снова спросил мужчина.

— Беременность у многих протекает с осложнениями. А у неё ещё и токсикоз. Если вы не были у врача, сходите в обязательном порядке.

— Может, вы дадите какие-нибудь рекомендации? Не знаю… — теперь мужской голос казался знакомым.

— Покой и только позитивные эмоции. Вы, мужики, сами того не понимая, доводите женщин до стресса, а потом обвиняете в том, что они не могут банально выносить ребёнка. Беречь нас надо, а не ноги вытирать.

Я открыла глаза и поморщилась из-за яркого света. Но вскоре привыкла и, прищурившись, увидела медсестру скорой помощи, сидящую на стуле с папкой бумаг в руках. Рядом на тумбочке лежал открытый медицинский чемоданчик, от которого исходил ненавистный мне запах лекарств.

— Здравствуй, горе луковое. Чего же ты не бережёшь себя? — хмуро посмотрела на меня седая женщина с огромным родимым пятном на щеке.

— Здравствуйте, — хрипло отозвалась я и тут же закашлялась.

— Горло пересохло? — я кивнула. — Принесите стакан воды.

Кто-то наспех вышел, и в прихожей, затем на кухне послышался шум и звуки льющейся воды. После мне протянули стакан, и я привстала, опершись на локоть. До сих пор медсестра загораживала обзор, а теперь передо мной предстали ещё двое: медбрат с острым орлиным носом и Тимофей. Последний выглядел бледным и взволнованным.

— Я была у врача неделю назад, — обратилась я к медсестре, продолжающей заполнять какие-то бумаги, — меня предупредили обо всём.

— Тогда чего не отдыхаем? — проворчала женщина. — Гулять тоже надо, но осторожно.

— За дочкой ходила, в детский сад.

— А он тебе на что?! — теперь она возмущённо указала на Тимофея, но ответить мне не дала. — Обрюхатят молодых девчонок, а потом как на лошадках ездят. Готовь им, убирай, носки стирай, детей рожай, а сами чуть что — так сразу налево. Я — не я, и семья не моя! Одно только достоинство у них, и то у некоторых с мизинец…

— Тимофей — наш друг, — удалось наконец прервать её поток слов. — Я одна живу.

Теперь пожилая медсестра укоризненно покачала головой и положила на тумбочку мою медицинскую карточку.

— Береги себя. И снова к гинекологу сходи. Я не могу дать рецепт, а она витамины какие выпишет, чтобы окрепла чутка. А вы, молодой человек, проводите.

Они вышли, а в дверях появилась Машуня. Дочка сразу расплакалась и побежала ко мне.

— Испугалась, солнышко? — обняла я её и поцеловала в макушку.