Счастье по сходной цене

Ласковый и нежный

Фин

Пигалица ткнулась головой в плечо и затихла. Опять он с ней встрял. А она молодец, не рыдает, так, глазами поблестела и все. Спать она от нервов не может… Он, может, тоже не может, только по другой причине. Тоже от нервов опять, ага. Или послать приличия в пещеры? А толку? Он сюда за артефактом приехал, по большому счету, а нашел репей на хвост, и сам теперь не хочет от него избавляться. Кто бы мог подумать… Чешуйчатая натура зато довольна. Уволочь, спрятать, охранять. Подкрадываться поближе, приманивать, соблазнять… Да она сама, кого хочешь, соблазнит глазищами своими, как глянет, так и хочется в вдавить в подушки и… жениться.

Фина разобрал дурной смех. Он вспомнил, как Тимин его в мужья приглашала в кустах. Такое и правда, только в сказках бывает, наверное. Зря он бабке не верил и гаданиям ее, а оно раз и сбылось. Вон, даже кольцо подарила, княжна. О кольцах говоря… Пигалица не должна была видеть его собственное, но видела. А еще не поддавалась на морок. Фин несколько раз пытался. Глазищами хлопнет пару раз и весь эффект, зато сама его чуть не укатала. Василиска заморочить только другой такой же может. То, что у Ши-Корнэев окаменяющие взглядом в роду имелись, факт. Но это когда было-то? Фин даже не сразу понял, что происходит, когда там, в кустах у гостиницы, поплыл. Не очень и сильный морок, он не ожидал просто.

Сложнее всего руки при себе держать, когда она так близко. А ведь уже без приворота. Когда в переноску сели, инстинкты взыграли – полутемное маленькое замкнутое пространство, и она рядом нервничает, пахнет беззащитностью и покорностью. Про поцелуи он заговорил… Романтический герой… Неутомимый и яростный, прямо как из книжек тех самых. Надо было целовать, а не разговаривать. Нет, захотел, чтоб она сама к нему потянулась. И теперь вот тоже лежит и хочет, молча! Как примерная жена!

Фин еще какое-то время помаялся, но дел было много, и он нашептал сам себе сон, чтобы отдохнуть. Пигалица сладко сопела рядом. Теплая. Доверяет. Это хорошо. Это правильно. Это лучше, чем он надеялся. Но с артефактом нужно что-то придумать. Какой толк от тепла и доверия, и от желаний, если на то пошло, если не будет артефакта? Только одно желание, а роду нужны наследники.

Утром Тимин проснулась и шипела, как самка шшиса на кладке. Он едва сдержался, чтоб не потискать надутую всклокоченную светлость, такой она была умильной. Еще и командовать принялась. на разобранной постели сидела, как на троне. Леди… Фину было радостно и хорошо. Что удивительно, ведь он часа три от силы поспал. Голову вздернула и послала его в “Синий дракон”. Ага-ага, с удовольствием, как ваша светлость прикажет.

С делами удалось разобраться довольно быстро. Он даже не ожидал. Шел обратно и пытался хвост к носу приложить. По всему выходило, что бегство Тимин из дома и пропажа Каменного глаза явления одного порядка, но что значили ее слова о потерянном товарном виде и что вернуть пропажу драконам можно только с ней самой в комплекте? Это вообще возможно, испортить артефакт? Надо как-то ее разговорить. Фин как раз не был заинтересован в возвращении Каменного глаза Антерам. Ксилисам он нужен куда больше.

Честь рода странное явление. Фин не понимал, зачем с ней носятся, как с писаным яйцом, когда к кладовых ветер гуляет, а потому, едва исполнилось шестнадцать, плюнул на эту честь и удрал в Зитц, к бабке. Она давно звала и его, и мать, но та упрямо цеплялась за клочок земли и разваливающийся дом и говорила об этой самой чести.

Там, в Акаршти, столице Зитца, он поступил учиться в Академию права. Таких как он, с корнями в Льезе, брали охотно, и Фин даже знал, для чего – чтоб потом шпионить. Собственно, он за этим туда и пошел. Тоже книжек начитался, дурак малолетний. Потом ума прибавилось. Пошел к мастеру-ювелиру в ученики. Увлекся, выучился.

Работой по основной специальности его не слишком нагружали. Но это позволяло пользоваться служебным положением в личных целях. Не он один такой хитрый был, так что на его желание съездить в отпуск на родину по дипломатической протекции вообще сквозь пальцы смотрели.

Причиной возвращения в Льез стало письмо поверенного, что мать совсем плоха. Редкие визиты не мешали заниматься делами, но мать он вниманием не баловал. Разве что денег на содержание дома отправлял регулярно.

А перед отъездом из Акаршти бабка явилась, всем бы столько жить, и давай фамильные тайны выбалтывать. У Фина гребни дыбом встали. И про Каменный глаз, и про наследников, и опять про, шшисы ее дери, честь рода. И как-то так говорила, что его проняло до печенок. А иначе на хвост ему ни сдался бы этот артефакт. Прожил бы как-нибудь без него. Родил бы детей обычных, без способности к обороту, и жил бы, как все, дальше. Смысл в этом обороте?

Чешуйчатая половина принялась возмущенно возится. Вообще, если разобраться, он псих на всю голову. Думает о себе, как о двоих, хотя это все равно он сам и есть, только в другой шкуре и при хвосте с крыльями. У каждого внутри какая-нибудь зверушка.

И сейчас та зверушка, которой был Фин, насторожилась и прислушалась. В самой комнате было пусто, но за приоткрытой дверью в ванной ворковали. Причем таким голосом, что у него опять нервы поднялись.

– И где-ты шлялся столько времени, животное? Я тут изождалась вся, а тебя нет и нет, – едва не урчала Тимин.

Фин приосанился и даже простил “животное”. Изождалась же!

– А извозился весь! По канавам лазил, что-ли? Все уши в репьях и спина в колючках.

Фин удивился и осмотрел себя, ну, запылился чуток, но никаких репьев на ушах. Он даже по волосам прогреб для верности, но только сухой апельсиновый цвет вытряс. Да и как она его так видит? Щель в двери хоть и была порядочной, но такие подробности разглядеть?