Счастье придёт весной. Песнь белого Волка

Глава 2

Я шла следом за Арвидом, глядя только ему в спину. Голову держала прямо, спину ровно.

Как же давно я этого ждала. Как же устала вечно сутулиться и прятать лицо, укрываться, не попадаться на глаза, вести себя тихо.

Будто я прокаженная или совершила какой-то смертный грех просто фактом своего появления. Это было несправедливо.

Я попала сюда месяц назад, а казалось целую жизнь. Жизнь, полную страхов, лишений и холода.

А сколько еще таких же людей осталось в доме для черни? Пусть не все они пришли сюда из другого мира, как это случилось со мной, но разве хоть кто-то заслуживал такой участи?

Мы шли через деревню. И везде на нашем пути стояли люди. Я не видела их лиц, но чуяла недовольство. Молчание повисло давящей тишиной. Никаких поздравлений, никаких радостных вскриков.

Еще пара сотен шагов и мы вышли на просторную площадь — сердце поселения. За ней высился дом ярла. Огромный, в несколько уровней, что располагались каскадом вдоль утеса.

Снег здесь был утоптан сотнями ног, а в центре возвышался старый дуб, ветви которого, казалось, цепляли низкое северное небо.

Под его сенью стояли женщины в богатых одеждах. Меховые накидки, вышитые рубахи, ожерелья из янтаря, серебра и золота — все говорило об их высоком положении. В стороне от них стояли служанки, но даже их наряды выглядели опрятнее и теплее, чем то тряпье, в котором ходила я.

В центре же площади полыхал рыжими языками костер. И перед ним стояли семь дев, облаченных в белоснежные одежды. Чистые. Достойные наследника самого ярла. Не чета мне.

И все семеро теперь глядели на меня. Лица, прекрасные, украшенные по местному обычаю особыми узорами белой краски, застыли холодными масками.

— Что это значит? — вышла вперед самая высокая из них. Коса ее спускалась тяжестью едва ли не до земли, а множество мельчайших бубенцов, в нее вплетенных, создавали мелодичный перезвон при каждом движении. — Арвид, сын Танвальда, мы ждем объяснений!

Я держала эмоции в узде. Смотрела на них ровно и спокойно. Мне пока не время говорить. Что я выучила как следует за свое пребывание в доме черни — умей ждать.

— Не смотри на нас! — выкрикнула другая, лицо ее перекосило от ярости. — Как ты смеешь смотреть на благородных, чернавка?

Эта уже обращалась ко мне.

— Перед вами моя будущая жена, — огласил Арвид. И девы ахнули. Кто-то из них и вовсе рот себе ладонями зажал. Кто-то уставился на меня с яростью, а та, что вышла вперед первой и вовсе раздулась подобно взъярившейся птице.

— Это невозможно! — выдохнула она. — Призовите Волка снова! Он должен выбрать одну из нас.

— Ты забываешься, Сванхильд, — в тоне Арвида прозвучала строгая угроза. — Вожак сам знает, что делает. И если такова его воля, мы подчинимся.

На площадь стали возвращаться люди. Старейшина и сам ярл были в их числе.

— Великий ярл! — Сванхильд поспешила к Танвальду, остальные девушки засеменили за ней. Они все поклонились, и только тогда она продолжила. — Как же так вышло? Неужели великий Волк и правда выбрал… — она наморщила свой точеный нос, обернувшись на меня, — ее?

— Это так, Сванхильд, — подтвердил ярл.

— Арвид, — одна из невест снова обратилась Арвиду. Тоже высокая, с тяжелой золотисто-рыжей косой и надменным взглядом. — Неужели ты позволишь этому свершиться? Волк ошибся. Она не может стать твоей женой.

Арвид развернулся так резко, что я чуть не врезалась в его широкую спину.

— Ты смеешь оспаривать выбор Волка, Эдара? — Арвид, похоже, вовсе не ожидал такого поведения от “чистых”. По крайней мере на лице его я увидела явное неодобрение.

Девушка поджала губы, но не отступила.

— Посмотри на нее, — презрение в ее голосе сочилось таким ядом, что я всерьез опасалась, как бы она не брызнула ядовитой слюной. — Грязная, необразованная, не знающая наших обычаев. Она даже наш язык едва разумеет! Что она принесет в твой дом, кроме позора?

Другие девушки согласно закивали. Одна из них, тоненькая, с почти белыми волосами, даже всхлипнула.

— Как жаль тебя, Арвид. За что боги так наказали тебя...

Арвид сделал шаг вперед, и все, включая меня, невольно отшатнулись.

— Теперь я вижу, почему Вожак не выбрал ни одну из вас, — его слова звенели, как лед под ударом топора. — В вас нет почтения. Волк-Вожак — голос наших предков. Его выбор — священен. Если ставишь под сомнение его решение, то ставишь под сомнение сам наш род, наши заветы, нашу кровь.

Сванхильд побледнела на его слова.

Зато Эдара задрала голову и сжала губы, что те стали цвета краски на ее лице.

— Во всем Стеклянном Фьорде говорят, что Волк стал стар и слеп...

Низкий рык прервал ее слова. Волк-Вожак оказался на площади в мгновение ока. Все расступились, а служанки и вовсе попадали ниц.

Я даже не увидела, откуда он явился, словно возник с порывом ветра и соткался из снега. Я едва заставила себя оставаться на месте.

Теперь он стоял прямо напротив них обеих. И в его голубых глазах полыхала ярость. Белые зубы скалились с угрозой. Пожелай он, и один щелчок его пасти поглотил бы эти глупые головы.

Как же так получается, что даже я, чужая этому месту, понимала недозволительность такого тона?

— Довольно, — Арвид поднял руку. — Еще слово, и ты покинешь владения моего отца.

Эдара отступила, склонила голову, но в глазах ее горела едва прикрытая злость.

Кажется, я обрела своего первого врага.

Из толпы женщин, что стояли под дубом, вышла высокая статная женщина в богатом синем платье с серебряной вышивкой. Ее темные волосы, уложенные сложными косами, были украшены металлическими подвесками, звеневшими при каждом шаге.

— Сын мой, — произнесла она, привлекая внимание. Мать Арвида. Она была красива той зрелой красотой, что приходит к женщинам, знающим цену каждому своему слову и взгляду. — Волк сделал выбор. Позволь нам подготовить твою невесту к обряду.

Она подошла ко мне и окинула внимательным взглядом с головы до ног. В ней не было ненависти или презрения, лишь задумчивость и тень беспокойства.