Счастье придёт весной. Песнь белого Волка

Глава 13

Через четыре дня после появления злосчастной головы ягненка наступило утро отъезда. Я проснулась с рассветом, от странного предчувствия чего-то важного. За окном стояла тишина, даже птицы еще не начали свою утреннюю песню.

Арвид спал рядом — по-прежнему на безопасном расстоянии, но теперь это не казалось тактичностью или нежеланием. Скорее, молчаливым обещанием: всему свое время. Мы оба знали, что еще не готовы перейти эту последнюю границу.

Я тихо встала, стараясь не разбудить его, и оделась в приготовленную одежду — теплые штаны, длинную рубаху, меховой жилет. Обула сапоги, аккуратно наматывая онучи так, как учила Астрид. Когда я закончила, Арвид уже проснулся и наблюдал за мной.

— Ты быстро учишься, — заметил он с одобрением.

— У меня хорошая учительница, — ответила я, затягивая последний узел.

Арвид оделся молча, собирая свои вещи с экономной точностью движений. Никаких лишних предметов — только самое необходимое. Его суровая практичность вызывала во мне странное восхищение.

Когда мы вышли из дома, деревня уже просыпалась. Женщины готовили завтрак, мужчины проверяли упряжь и седла. Дети, несмотря на ранний час, носились между домами, возбужденные предстоящими проводами.

У длинного дома ярла уже собрался наш отряд — десять воинов, включая Арвида и Сигурда. Последний стоял чуть в стороне, о чем-то тихо переговариваясь со своими людьми. Когда мы появились, он поднял взгляд и кивнул Арвиду. Холодно, но без откровенной враждебности.

— Доброго пути вам, — сказала Астрид, подходя к нам. Она была одета в свой лучший наряд, с серебряными украшениями и плащом, подбитым мехом. — Пусть дороги будут легки, а сны — спокойны.

Она протянула мне небольшой кожаный мешочек:

— Здесь травы. Для сна и от болезней. И немного муки с медом — на случай, если другая еда закончится.

— Спасибо, — я приняла подарок. Простой жест доброты, но он стоил дорого, особенно теперь, когда она делала это на глазах всей деревни.

Вообще в эти дни Астрид была показательно любезна со мной. Водила меня по селению, рассказывая о его уголках. О кузне, овчарне и псарне, о стойлах, где стояли тяжеловесные мулы, о лошадях и оружейной. Другие к нам подходили, но со мной говорить не решались. Только смотрели искоса, кто хмуро, а кто и боязливо.

Странно, но эта мудрая женщина стала мне почти родной за эти дни.

Астрид повернулась к сыну:

— Будь осторожен, — сказала она просто. — И возвращайся живым. Пусть духи предков хранят ваши души, а лесные волки стерегут ваши тропы.

— Как всегда, мама, — он слегка улыбнулся и позволил ей коснуться своего лба в каком-то материнском благословении.

Танвальд тоже вышел проводить нас. Он не произносил долгих речей, только обошел отряд, глядя каждому в глаза и обмениваясь крепким рукопожатием. Дойдя до меня, он задержался.

— Следуй за моим сыном и слушай его во всем, — сказал ярл твердо. — Не создавай ему проблем.

— Не буду… — отозвалась я и чуть было помедлила. Но все же заставила себя произнести: — мой ярл.

Танвальд хмыкнул, покосился на супругу и двинулся дальше.

Когда солнце показалось над горизонтом, мы тронулись в путь. Мне достался маленький пятнистый конь — не такой крупный, как у воинов, но крепкий и, как уверял Арвид, выносливый. Верхом нам предстояло обогнуть большую часть фьорда, до границ земель ярла Танвальда. А уже через леса двинемся пешком, там будет слишком заснеженно, много скал по которым придется карабкаться, с лошадьми там не пройти.

Мы ехали вдоль берега фьорда, и я не могла оторвать взгляд от окружающей красоты. Скалы, покрытые зеленым мхом и редкими соснами, вонзались в небо точно клинки исполинов. Воздух был настолько чистым и свежим, что голова едва не кружилась. А озеро фьорда, что лежало внизу, игралось утренним светом. Отсюда я понимала, почему его звали Стеклянным — лед блестел, вылизанный ветром, точно хрусталь. Его яркая голубизна едва не звенела своей чистотой.