Счастье придёт весной. Песнь белого Волка

Глава 14

Красота здешних пейзажей меня проняла. Невозможно было оставаться равнодушной к этой нетронутой первозданной природе. Вечная зелень елей казалась особенно насыщенной на фоне белых снегов. Черные прогалины скал блестели, отполированные ветром и закаленные солнцем. Будто какой-то мифический камень.

И наверное именно в этот момент я начала понимать духовность этого мира. Я смотрела на Арвида, с каким благолепием он взирает на земли кругом. Так же, как и его люди. Даже Сигурд, пока не обратил внимание, что я на него смотрю, выглядел умиротворенным, когда мы остановились посмотреть на фьорд с высоты.

Потом правда что-то зло прозубоскалил, явно в мой адрес, но я-то заметила!

Кажется, мне становилась понятна приверженность этих людей традициям. Когда ты живешь в такой природе, в такой близости с ней, в такой невероятной атмосфере природной суровости и одновременной красоты, невольно начнешь уважать мир кругом. Глядя на то, как солнце отражается в поверхности ледяного озера, будто брат его заточен прямо под этой гладью, я сама готова была поверить в древних духов.

Я очень надеялась, что это путешествие приведет меня к пониманию мира, в котором я оказалась. К осознанию себя. К новым возможностям.

Наш небольшой отряд растянулся по узкой тропе. Впереди ехал Арвид, за ним — молчаливый Олав, тот самый воин с добродушным лицом, что не оставил меня в общем зале в мое первое утро. Сигурд держался в середине, окруженный тремя своими людьми. Они негромко переговаривались, иногда бросая взгляды в мою сторону.

— Не обращай внимания, — посоветовал Олав, когда заметил, как я оглядываюсь. Он придержал своего коня, чтобы поравняться со мной. — Сигурд всегда отпускает шуточки. Просто не слушай. Со временем ему надоест.

Я благодарно кивнула. Олав вызывал у меня теплые чувства, несмотря на то, что мы с ним были едва знакомы. Но какое-то внутреннее чутье подсказывало, что пока я жена Арвида, он мой самый верный товарищ. Было что-то в том, как он смотрел на нашего предводителя. Уважение и верность явственно читались на его лице. А еще Астрид рассказывала, что он был с Арвидом с детства — щит, не раз прикрывавший моего супруга в бою. Ему Арвид доверял свою спину. И, похоже, Олав отвечал тем же.

— Арвид называет тебя своим щитом, — я решила поинтересоваться у него напрямую. Да и просто поддержать разговор.

— Потому что я не убираю руку с его плеча и никогда не отхожу слишком далеко, — отозвался Олав с гордостью. Еще и в грудь себя стукнул кулаком. Арвид это заметил, обернулся на нас и усмехнулся. — Щит должен быть близко, иначе он бесполезен.

— А как ты стал его щитом?

Олав потер бороду, нарочито изображая задумчивость. Хотя нам обоим было очевидно, что он прекрасно знает ответ.

— Мой отец был щитом его отца.

— Ярла Танвальда? — я не удержалась от чуть удивленного вопроса.

Олав кивнул. А я попыталась припомнить, видела ли рядом с ярлом кого-то похожего, но на ум не приходилось.

— Он погиб несколько лет назад. В той же битве, что и Торм, — Олав произнес это с легкой грустью и так, чтобы не услышал Арвид.

— Ох, — мне стало немного неловко. Похоже, разбередила старую рану. — Мне жаль.

Олав мотнул головой и гордо задрал ее.

— Мой отец пал настоящим щитом, приняв на себя удар, который предназначался нашему Великому Ярлу. Это честь.

Я посмотрела на него, пытаясь понять. Похоже, он и правда был горд, хотя в глазах его было и что-то еще… Возможно, тоска?

— Значит, быть щитом — это семейная традиция? — я поспешила перевести тему.

— Мы с Арвидом родились в один год. Наверное, так пожелала Великая Мать. И наши отцы тотчас решили, что так и должно быть. У нас была одна на двоих кормилица, общий дом и все в нем. Но не скажу, что только я стал щитом Арвида. Он сам не раз подставлял мне плечо на поле боя и прикрывал тыл.

Я кивнула, осмысливая. Похоже, они были даже ближе, чем просто братья.

Тропа сузилась, и нам пришлось ехать друг за другом. Олав пропустил меня вперед, а сам остался замыкающим. Я ехала, глядя в спину Арвида, и думала, как мало я знаю о его жизни до меня. О его семье, о его обязанностях, о его друзьях.

А еще о том, что мне очень хочется все это узнать. Пожалуй, только сейчас, почти неделю спустя, покинув деревню и оставив всю боль и страх позади, я начала просыпаться.

К полудню мы достигли перевала, с которого открывался вид на всю долину. Арвид остановил коня и поднял руку, обознача привал. Я спешилась, чувствуя, как затекли ноги от непривычной езды верхом.

— Тут всегда отдыхают, — пояснил Арвид, подходя ко мне. — Дальше тяжелый спуск, нужно дать лошадям отдохнуть.

Ну, я бы сказала не только лошадям, но похоже, проблема с колченогостью после почти дня пути была только у меня.

Немного размявшись и отлучившись до ближайших кустов, я вернулась к своему супругу. Арвид будто ждал меня. Он поманил меня за собой и, когда я подошла, протянул руку, помогая подняться на высокий камень. Оттуда открывался захватывающий дух вид: фьорд, зажатый между заснеженными горами, казался тонким лезвием кинжала, вонзенным в сердце земли. Лед блестел на солнце, словно усыпанный мелкими кристаллами.

— Тут проходит самая старая часть пути, — пояснил Арвид, встав рядом. — Наши предки шли по этим тропам к фьорду, когда еще не было поселений. И каждый оставлял камень у этой скалы.

Он показал на груду камней у подножия огромного валуна. На некоторых были выбиты странные руны, другие были просто поставлены друг на друга с удивительной точностью.

— Каждый путник оставляет свой камень. Это означает, что ты вернешься, — Арвид наклонился, поднял небольшой плоский камень и протянул мне. — Возьми. Заберешь на обратном пути.

Я взяла камень, ощущая его холодную тяжесть в ладони.

— А если... если кто-то не возвращается?

— Тогда его камень всегда остается тут, — просто ответил Арвид. — Ожидая.

-----------------------------------------------------------------