Счастливчик Финт. Король дорог

2. Ночь в лесу

.

В любом лесу, неважно, где находишься, стоит отсчитать седьмой поворот и свернуть влево, дорога приведет к дому владычицы Озёрного края. Даже если вокруг на много миль нет лесных озёр, только ручьи и родники, или вовсе мало воды, как в сухих горных лесах над морем, дом Келлерлисы окажется рядом.

Самый уютный по всем мирам полутораэтажный домик, очень старый, из черных бревен. Хоть и построенный лесными архитекторами, дом ничуть не напоминает дворцы прочей лесной знати или традиционные жилища фей и эльфов, которые так вписаны в природу, что с двух шагов не разглядишь, если не знать примет. А внутри них, опять-таки, роскошный дворец, с карманами пространства, намного больше изнутри, чем снаружи.

Две из Трёх великих лесных принцесс, Келлерлиса и её младшая сестра Меролинда, нарушали все правила роскоши. Их дома снаружи и внутри напоминали простенькие жилища людей с лесных хуторов на краю леса, при этом впечатляли своим волшебным видом, как гостей леса, так и местных.

Более того, на берегу одного из больших озёр у Келлерлисы была пещера, что-то вроде места для отдыха и раздумий, где она любила пожить несколько дней в тиши. Пещера и выглядела, как красиво, но простенько обставленная изнутри небольшая пещера с занавесом тонких лиан с белыми цветами у входа. Прямо как дома на Островах!

Для детей дороги этот уголок леса был самым гостеприимным, стоял на границе, и, как бы это ни звучало кощунственно для государя леса, явно забывшего, откуда в старину произошло Братство Дороги, дом Келлерлисы действовал, как единственный в лесу трактир. По крайней мере, как убежище.

— О чём задумался, Счастливчик? — лесная принцесса слегка толкнула его локоть. С большим аппетитом пообедав дарами леса, Финт, подперев кулаком подбородок, смотрел вдаль. Его глаза на солнце были почти такими же прозрачными и голубыми, как у озёрной девы. Только непривычно грустными.

— А? — Финт поднял голову. Улыбнулся хозяйке. — Да так… пытаюсь вспомнить, когда мы виделись?

— Ты научился считать годы? — недоверчиво спросила Келлерлиса.

— Нет. Потому и не получается… весной?

— А я, по-твоему, живя в стране вечного лета, внезапно научилась привязываться к вашим временам года? У нас своя весна. Вот золотая осень у нас общая… или ты забыл? Что изменилось, Финт? Что ты ищешь?

— Говорю же, только отличный обед. С порцией женский упреков на закуску и с поцелуем на десерт. Всегда удивлялся, ты с помощниками, своими синичками и белочками, никогда не готовишь мясо. По-моему, и не ешь его. А на случай гостей у тебя всегда на столе отличное жаркое или пирог, или паштет, или копченый окорок… Ваши охотники приносят? Или это твоё волшебство?

— Ох, Финт, это волшебство называется лесной погреб, — снисходительно засмеялась Келлерлиса, взъерошив ему волосы. — Оно доступно даже такому хромому негодяю, как твой дружок Сорока из «Летнего дождя», и другим вашим трактирщикам. Припасы приносят одни гости, а на стол они подаются другим. Ты ещё помнишь, что феи чуют ложь? Виляния мимо ответов я тоже чую. Тебе нужен был мой дом только для того, чтобы выйти после него в другой лес, не в тот, где ты был?

— И это тоже, — вздохнул Финт.

— За тобой гонятся? Я не почувствовала «хвост», когда ты пришёл.

— Никто не гонится, — честно качнул головой Финт. — Я просто убегаю. Мне бы счас попасть в заколдованный круг. Так, чтобы идти, идти, и никого не встретить. Слыхал, у вас это возможно?

— Вольный бродяга собрался в отпуск? — Келлерлиса иронично изогнула шелковую бровь. — Над этой шуткой будет долго хохотать весь лес. Всё-таки, скажешь, что ты ищешь?

— Покой. А, может быть, ответ? Или мне нужно предсказание феи? Да, точно! Скажи, тень, которую я хочу забыть, когда отстанет от меня?

— Всё дело в женщине? — по-матерински улыбнулась Келлерлиса, притянув Финта ближе и потрепав за плечи. — Ты не меняешься… и это радует. А я уж испугалась.

— Не в ней, во мне, — Финт прямо смотрел в глаза озёрной девы. — Её не существует. А я не привык бегать за призраком прекрасной дамы, не мой стиль. Хочу не думать — не получается. Когда бродяга не может отвязаться от тоски в груди, это плохо. Я будто бы «невольник». Поможешь? — он просительно улыбнулся.

— Пока не знаю, — склонив голову к плечу, Келлерлиса вглядывалась в него, словно пыталась разгадать, что спрятано внутри. — Останься на ночь.

— Неужели? — оживился Финт. — Наконец-то!

— Прекрати, дурень, ляжешь в гостиной или на полянке.

— Аа-а-а, — разочаровано протянул известный в братстве ловелас. — Я-то думал, вот оно счастье… Только, имей в виду, ваши шпионы меня уже срисовали. Даже если останусь на ночь вне дома, пойдут сплетни. Беспокоюсь о твоей репутации! Когда вечный жених, вроде меня, приходит в гости к вечной невесте… это не останется незамеченным, тем более, в лесной стране. Что скажут люди? Впрочем, мнение принцев леса, а тем более, слухи за границей тебе «до светлячков», но что скажут твои э-э… белки? Сороки? Большеглазые мыши с пушистыми хвостами, которые живут на деревьях и чистят для тебя орехи? Чье мнение для тебя важно? Сестёр?

— Мои сёстры обе замужем, их совершенно не беспокоит моя репутация. Но ты слегка прав. Ради спасения твоей репутации, Счастливчик, ты проведешь эту ночь в лесу, но не со мной. Иди в пещеру на Мраморном озере. Найдёшь, надеюсь? До полуночи гуляй и веселись, сколько хочешь, но как зайдёшь за порог пещеры — ни с кем ни слова до рассвета, пока я не приду. Понял?