Счастливчик Финт. Король дорог

3.

*****

Что Финт особенно любил в лесной стране, кроме исключительно прекрасных фей, их танцев и песен у костров, то, что за волшебной границей постоянно полная луна. Знатоки умели различать её оттенки и сопоставлять с лунным календарём по ту сторону границы. Но время в лесных краях идёт так условно, дни могут перепутываться, миров снаружи много, а Большой лес — един по всем мирам. Как тут уследишь, с чем именно он сегодня совпадает? Но даже дети знали о лунной радуге главное: ярко-белая луна — совпадает с полнолунием снаружи, чёрная — с чернолунием. Причём в лесу чёрная луна буквально светила в небе, а не была невидимкой, как привыкли люди. Из её отражения делали сильнейшее обезболивающее — чёрный лёд. И вообще, луна в зените над лесными полянами всегда огромная, как на восходе и закате в обычном небе. И, разумеется, не было случая, чтобы пляскам под луной помешали облачка. Это было бы событие уровня мировой катастрофы, темнейшая из магий вряд ли могла так сильно потрясти основы лесной страны.

Финт никогда, пожалуй, не думал об этом осознано, тем более, во время хороводов у костров. Но всегда чувствовал, что луна лесной страны намного ближе, ярче и наряднее, что радовало сердце любого бродяги, так же, как всякого поэта и романтика. Зато о том, что в хороводах фей редко-редко встретишь коренных принцев леса, разве что в танцах влюблённых пар, отдельно от общих хороводов, Финт помнил постоянно. Мужчины лесных народов во все века предпочитали смотреть на танцы. При этом, сидя шумными компаниями за столами из пней в два обхвата, составленными в цепочку. Пируя, напиваясь нечеловеческими объемами дубового сока, пересказывая сплетни, поправляя венки из дубовых листьев или из золота и самоцветов, хвастаясь тем, какие они бравые парни, иногда — поддерживая общие песни. А танцевали в хороводах с барышнями гости леса.

Наивные простаки, случайно перешедшие границу и потерянные для своей родни и друзей иногда на годы за единственную ночь танцев, иногда — пришлые дэйки, намного менее изнеженные и более вежливые, чем принцы фей и эльфов, и — само собой, дети дороги.

Днём Финт обменивался новостями и колкостями, выпивал по гостевой кружке, а ночью танцевал на трёх полянах вблизи заповедного Мраморного озера. Лесные красотки висли на нём гроздями белой акации (простейший лесной наряд без изысков, — белое платье лунного шёлка и венок из цветов на длинных распущенных волосах).

Традиционный фасон платья «лунная лилия» облегал гибкие стройные станы и плавно расширялся книзу, волнами касаясь травы и открывая только краешек босых ножек, легких в ходьбе настолько, что не оставляют следов, даже на траве и песке. Рукава тоже плавно расширялись, оставляя цепкие нежные ручки свободными для того, чтоб крепко обнимать дорогого гостя.

Финт моментально обзавёлся венком и дюжиной поклонниц, которые соперничали за очередь танцевать и целоваться с ним. Бродяга только смеялся, без устали рассказывая и доказывая феям, как они прекрасны. На удивление, самые красивые лесные девы не привыкли слышать комплементы от местных парней, для тех — сказочных красавцев, вся эта роскошь и грация вполне обычны. Вот потому лесные народы так тянутся к людям. Ведь по ту сторону границы умеют их ценить.

Но, веселье весельем, а сердце Финта точил холодный червячок тревоги. Он помнил условие озёрной девы и, крайне неохотно, но ускользнул из хоровода после традиционного тоста за новую полночь и ночной песни. Придётся провести ночь в одиночестве и в молчании, что кажется жестоким и преступным в таком цветнике.

Финт удивился, насколько легко далась ему эта жертва. Прогуливаясь под луной по пустому берегу озера, он слышал с другого берега песни, видел мелькание костров за деревьями и белые танцующие тени. Смотрел с печальной улыбкой, признавая, что сердцем он не с ними. Вскоре скрылся в пещере, опустив за собой занавес из тысячи нежных белых цветочков — феиных слёз. Их нежнейший, сладкий с горчинкой аромат Финт чувствовал сквозь сон, растянувшись на низком мягком ложе лазурного шёлка. Голоса фей пели ему колыбельную.