Счастливый брак по-драконьи. Поймать пламя

Глава 16

Глава 15. Решилась? Действуй!
Воображение — это самое главное,
 оно является отражением того,
что мы притягиваем в свою жизнь.
А. Эйнштейн

Сон оказался очень знакомым.
— Здравствуй, Ирьяна, — поприветствовал меня лавандовый ветер, привычно взъерошив челку.
— Добрый вечер, — недовольно кивнула я. — Если, конечно, для тебя имеет значение время суток.
Меня подхватил поток теплого воздуха и подкинул на пару метров вверх. Там я зависла в привычной невесомости, но на этот раз даже не улыбнулась на шалость Спящего. Просто устроилась поудобнее и стала осматривать изменившийся зал. Кстати, видимо, сказывалась практика, но переворачиваться я даже и не думала. Вполне уверенно сидела.
— Ты грустная, — спокойно отметил Арвиль. — Что-то случилось?
— Можно и так сказать, — вздохнула я. — Но я не грустная. Я злая.
— Одно другому не мешает, — философски заметил Спящий.
Обиталище бесплотного в этот раз порадовало сменой не только цветовой гаммы, но и архитектуры. Раньше идеально геометрический, не имеющий ни одного острого угла, сейчас зал напоминал ожившую фантазию сошедшего с ума абстракциониста. Неизменными остались только мотыльки в вышине и искры. Сегодня тут все играло оттенками серебра и белого. Снежные стены, по которым кольцами носились серебряные искры, из которых временами вырывались ослепительно белые бабочки. Покружив по залу в сиянии, подобном лунному, крылатые создания присоединялись к сверкающей сфере на самом верху.
— Ну, у тебя и воображение, — удивленно покачала головой я. — В честь чего эта мечта всех ненормальных художников?
— Захотелось. — Ветер немного растрепал мне волосы. — Такое бывает, знаешь ли. Ну что? Второй сеанс?
— И второй вопрос, — согласно кивнула я.
—Может, все же расскажешь, что стряслось? — осторожно спросил Тейнмир.
— Нет… — покачала головой я.
— Твое право, — прошелестел голос Спящего, и меня опять стали окутывать легкие воздушные струи. — Знаешь… ты необычная. И красивая.
— Это что такое? — подозрительно осведомилась я.
— Комплимент, — невозмутимо ответили мне. — А нельзя?
— Ты мне тоже нравишься, — улыбнулась. — Но я люблю мужа.
— Знаю, — рассмеялся Спящий. — Но я же не мог не попытаться?
— Вот ответь мне, — откинулась на спину и теперь висела горизонтально, потом перевернулась на живот и задумчиво посмотрела на темный пол, в котором, как звезды в воде, вспыхивали отражения светлячков, — за что тебя усыпили?
— А с чего ты взяла, что нас именно усыпили?
— Эм… — озадачилась я. — Не знаю. Это первое, что пришло в голову. Но если задуматься… Вряд ли вы сами всем составом улеглись спать на столь длительный срок. Притом еще и не озаботившись страховкой.
— Сообразительная. Вообще-то, время вопросов еще не пришло, — иронично заметил Спящий. — Но ты, пожалуй, заслужила… Усыпили нас за непокорность, Ирьяна. За то, что мы не захотели надеть те ошейники, что были приготовлены. За то, что желали свободы…
— Некоторые звери должны быть в ошейниках, — тихо ответила я.
— Мы не были зверьми… Мы просто получились слишком разумными. До неудобного разумными. Смогли осознать, что жизнь на поводке у хозяина — это не высшая форма существования.
— Вы?
— Да… — почти неслышно закончил бесплотный. — Мы.
— Но… кто. И когда? — спросила, уже подозревая, что чрезмерная разговорчивость покинула собеседника.
— Я и так много сказал, Ири, — коснулся лица ветерок. — Можно тебя так называть?
Я недовольно поморщилась.
— Можно, но ты уходишь в совершенно несвойственное тебе и, главное, ни капли не идущее амплуа соблазнителя.
— Ну вот, — печально вздохнул хитрец. — Сама подумай. У меня долгие годы практики общения с дамами не было! Вот проснусь… весь такой неподготовленный к реалиям жизни…
Я секунду осмысливала сказанное, а потом весело расхохоталась, мне вторил довольный смех Арвиля.
— Спасибо, — наконец произнесла я. — Настроение ты мне изрядно поднял.
— Может, все же поделишься причинами хандры? — осведомился собеседник.
— Муж, — вздохнула я. — Он запер меня в имении. Вот я немного и вспылила.
— Первопричины?
— Сейчас по округе активно скачут неведомые твари, — поморщилась я. — Вот, столкнулась с таким. Потрепали меня…
— А как ты, зная ситуацию, оказалась одна, да еще так далеко от замка?
— По глупости, — поморщилась я. — Вейл, как эти монстры появились, довольный носится, отлавливает гадов. А я сижу как последняя идиотка и используюсь супругом исключительно по назначению…
— Скука, — понимающе протянул Арвиль.
— Именно, — вздохнула я. — Что-то мы заболтались. В голову собираешься лезть?
— Сейчас.
— Стоп! — Внезапно я затормозила круживший уже совсем рядом почти материальный ветер. — Как ты выглядишь? Ну, мне интересно!
— Брюнет я, — хмыкнул Арвиль. — С аметистовыми глазами. — Последовала пауза, а потом мягкий баритон мурлыкнул почти у самого уха: — Под цвет шкурки.
Но не успела я радостно потереть ручки и броситься выпытывать подробности, как меня что-то легонько стукнуло в лоб, и я уплыла в омут беспамятства. А в прошлый раз он был нежнее!
Когда вернулось сознание, я со стоном села и проговорила:
— Все же ты типичный самец.
— Не понял, — растерялся Арвиль.
— А что тут непонятного? Сначала интригуют, потом по мозгам стучат, и в итоге я ничего не помню. В последнем ты отличился! Такого со мной еще не было. Можешь считать себя исключительным!
— Самцом? — ехидно переспросил Спящий.
— Да как тебе удобно, — пожала плечами я. — С тебя один ответ.
— Слушаю твой вопрос.
— Эм… — задумчиво протянула. — Ты можешь показать мне свой облик? Что его отличает от человеческого?
— Два вопроса. Ну, ла-а-дно. Показать могу, но не буду. Отличия… ох, Ири… это такие интимные по-о-дробности.
— Ты, шут бессовестный, — возмущенно выдохнула я, — отвечай нормально.
— Ладно, — фыркнул Арвиль и проникновенно начал: — Видишь ли… с человеком меня не спутаешь по причине наличия одной… хм.. части тела. — Ветер опять приобнял меня за плечи и закончил, понизив голос: — Откровенно говоря… это хвост.
 — Эм… Какой?
— Длинный, — серьезно ответил он.
— Так ты еще и хвостатый! — восторженно выдохнула я. — Тогда, получается, все же из другого мира, ведь у нас таких нет.
— А вот и не угадала. Местный я.
— Странно, — нахмурилась я.
— Есть многое на свете, что и не снилось вашим мудрецам.
— Арвиль…
— Что?
— А тебе... не тоскливо? Ведь, получается, спит только тело. Разум не спит. Как ты еще с ума не сошел?
Впрочем, не факт, что Спящий в здравом рассудке. Слишком уж он… своеобразный. Или просто иная психика?
— Я не сплю всего пару лет, — ответил он. — Но все равно… одиночество оглушает. А невозможность вмешаться во что-то погружает в отчаяние. Потому я тебя и вытаскиваю. Ты единственная, к кому у меня есть доступ.
— Как, кстати? — тихо спросила я.
Попыталась еще раз задуматься о причинах появления Арвиля в моей голове, но виски вновь заломило.
— Давай об этом не сейчас? — попросил бесплотный. — Можешь меня впустить еще раз?
— А это не вредно, так часто? — забеспокоилась я. — И что ты хочешь узнать?
— Про монстров ваших. Подумаю немного. Может, какая идея в голову придет.
— Ну хорошо, — пожала плечами. Отказывать оснований нет. Я все равно почти ничего про них не знаю…
— Отлично, — эхом разнеслось по сверкающему снежному залу. — Закрой глаза.
Я послушалась и ощутила уже знакомое прикосновение ко лбу, которое опустило меня на дно омута беспамятства.
— Просыпайся, огненная, — скользнул по лицу холодный воздух.
— Все уже? — Села и устало потерла глаза.
— Да. Давай свой вопрос.
— Еще не придумала, — честно ответила я. — А что, нас торопит время?
— Да нет… — задумчиво сказал собеседник. — Я никуда не тороплюсь по определению. А тебя вроде никто не будит. 
— Да… — немного грустно протянула в ответ. — Ты ведь крылатый… Каково без неба?
— Отвратительно, — честно признался Арвиль. —  Конечно, это было безумно давно… в то время, когда я сам чувствовал ветер и холод поднебесья… но это как сказки в детстве. Проносится через всю жизнь.
— И тоска…
— Да, — почти неслышно проговорил Спящий. — Быть запертым в собственном теле мучительно. Жить… мыслить, осознавать. Но не иметь возможности вмешаться.
— Во что? — осторожно спросила я.
— Может, поговорим о чем-нибудь другом?  Не надо тебе этого знать, Ирьяна. Есть вещи, которые так просто не отпускают…
— А о чем? — невесело рассмеялась и со вздохом откинула упавшую на лицо прядку. — У нас с тобой почти все темы под запретом. С твоей стороны. Потому как говорить о прошлом ты не хочешь, а настоящего… не знаешь.
— Ты такая молоденькая… Хотя по количеству прожитых лет я даже младше тебя…
— Эээээ… — протянула я. — Ты имеешь в виду, до того, как тебя усыпили? Но… кому мог навредить подросток?
— Иррри, — рассмеялся Арвиль, — младше по годам не значит младше по мозгам. Уж поверь… Да и хоть людей возьми… Сколько раз они вас обыгрывали на политической арене?
— Много, — со вздохом согласилась я. — Высший эшелон кланов Изначальной империи и ее Хранители — вообще жуть. У меня папа всякий раз ругался, когда послом туда ездил.
— Ну это, допустим, не странно. — В голосе Спящего слышалась улыбка. — Просто у них мироощущение другое. Ты не считаешь годы. Они часто идут мимо тебя, и ты не жалеешь о бесцельно прожитых минутах. А люди… торопятся жить. Впрочем, и среди них тоже бывают разные.
— Но человеческие маги живут раз в пять дольше, чем обычные люди, — пожала плечами я.
— Верно, — согласился Арвиль. — Но! Ты забываешь, что они живут в той среде, где гонятся за каждой минутой. И… заражаются этим полезным качеством. Если дракон может месяцами ничего путного не делать и не особо от этого страдать, то человек… неделя простоя, и все. Погружается в трясину. Оттуда потом сложно выбраться, снова найти свою колею. Если ее к тому времени не размыло дождями…
— Откуда ты столько знаешь? — полюбопытствовала я.
— Ирьяна, — снисходительно фыркнул Арвиль, — разумные почти не меняются с течением времени. Образ мысли… Драконы такие же, как были тысячелетия назад, а судя по твоей памяти, и люди не особо изменились.
— Тысячелетия? — зацепилась за слово я.
— Это выражение такое, а не дата моего усыпления, — иронично проговорил собеседник.
— А известно, где ты спишь? — вдруг неожиданно даже для себя спросила я.
— Примерно, — осторожно ответил Арвиль. — А что?
— Просто это… неправильно.
— Может, ты хочешь исправить несправедливость? — вкрадчиво поинтересовался Спящий.
— Знаешь, если бы ты не был таким скользким и опасным типом, я бы ответила, даже не раздумывая. Но ты ничего не говоришь.
— Тогда я думаю, что тебе пора, — недовольно фыркнул Тейнмир. — А «скользкий и опасный» останется и дальше в своем собственном неподражаемом обществе!
— Арвиль, — растерянно позвала я. 
Но Спящий не ответил, а на зал упала непроглядная мгла. 
И я проснулась.
Села, ошеломленно глядя перед собой.
— Надо же! Обиделся!
Можно подумать, что я сказала что-то, чего он сам не знал…
Хотя, когда мне говорят то, что известно, но мне это не нравится, ощущения не самые приятные.
Вздохнула и сползла с постели.
Мысли перескочили с Арвиля на Вейла. Что мы имеем? А имеем мы семейный скандал. Первый, но глобальный — дальше некуда.
И ведь самое противное, что отчасти муж прав. В данный момент и с имеющимся багажом знаний существо я на диво бесполезное…
М-да…
Муж у нас с несколькими высшими образованиями, трехсот пятидесяти лет от роду, ведущий алхимик Ледяного Предела. Еще опыт и хватка политика высшего эшелона…
А я? А я огненная драконица, еще не справившая второе совершеннолетие, не имеющая никаких выдающихся способностей и потому находящаяся на домашнем обучении. Хоть как-то расширяло кругозор только то, что отец, питавший некоторую слабость к единственной дочке, часто брал меня с собой в путешествия и дипломатические поездки.
И муж мой к выкрутасам неуравновешенной супруги на удивление терпелив. Это даже немного странно, надо признать. Не может он с таким-то прошлым быть без зубов в три ряда. Насколько помню, после его отъезда из Огненной долины все вздохнули с огромным облегчением и едва ли не платочками вслед помахали.
И при всем при этом на меня ни разу не рыкнул. Да и вообще Вейл с легкостью переключается. В свете он один, а в личном общении — другой. С женой другой, вернее.
 Что у нас в итоге? Все просто. Для мужа — четкие границы между личной жизнью и работой. И совмещать он не хочет. Судя по всему, для женщины в его жизни отведено определенное место и он мягко, но настойчиво будет держать меня в установленных им рамках. Кажется, у людей это называется «босая, беременная и на кухне».
За всеми этими мыслями я успела не только одеться, но и спуститься в столовую. Там, как и следовало ожидать, находился Фрик. Блондин с глубокомысленно-отрешенным выражением на лице начищал серебряную ложечку. Мне немедленно захотелось что-нибудь сделать, для того чтобы с него хоть на миг спала так раздражающая меня сейчас невозмутимость. К сожалению, ни один из вариантов, с гиканьем пронесшихся в голове, не мог продвинуть меня к гордому званию «взрослая женщина». Вздохнула, демонстративно вежливо поприветствовала дворецкого и пошла завтракать.
К обеду муж не появился.
Не пришел он и к ужину.
Я стала нервничать.
Когда на Предел опустилась ночь, в голову полезло всякое. Конечно, в первую очередь меня беспокоило, что с ним могло что-то случиться во время очередной облавы. Но потом вспомнила, что Фрик, как вассал, почувствовал бы это и сразу же рванул к господину. Дворецкий магом не был. И полететь мог только на своих двоих, а шума крыльев я не слышала. То есть с Ринвейлом все хорошо. 
Оттолкнувшись от этой мысли, на свет выползло его величество подозрение. Оно любезно мне напомнило, что муж все еще легковозбудимый дракон и нуждается в личной жизни. И что спокойно может эту самую интимную сторону получать от любой драконицы.
Теперь я вертелась в постели с отнюдь не радостными мыслями, в итоге все же легла на живот и продолжила нерадостные думы. Подозрение срочно позвало на помощь ревность, и теперь они развлекались на пару. Стоило представить муженька с другой женщиной, как рефлекторно отрастали когти и клыки. Хотелось лететь куда-то и что-то крушить. Желательно, ту дрянь, которая непременно окажется брюнеткой.
Коротко рыкнула и перевернулась обратно на спину. Отбросила светлую прядь с лица и продолжила злобные думы. Впрочем, очень скоро сплоченную компанию провокаторов разбавила надежда, которая привела вполне убедительные доводы в пользу того, что муж занят работой и ему не до баб. Тут же выползла вера в себя и, прихорашиваясь, заявила, что при таких замечательных нас было бы странно, если рыжий свалил налево.
На этом шизофрения не закончилась. Подозрение и ревность, призвав на помощь логику, в пух и прах разнесли все аргументы надежды и веры в себя. Девочки приуныли. Но тут пришел здравый смысл! Распинал весь этот ученый консилиум и посоветовал женскому блондинистому мозгу не маяться дурью.
Сон же устал ждать окончания концерта и разогнал компанию. А с этим господином не поспоришь.