Считай до десяти

Новый ученик, старая ненависть

Утро началось ровно в 6:45 — как всегда. Будильник, запрограммированный заранее и на всякий случай продублированный на телефоне, прозвенел с такой пунктуальностью, будто тоже знал: у меня нет права на сбой. Я сразу села на кровати, чтобы не дать себе даже намёка на повторный «пять минут». Проверено: стоит дать слабину — и потом в панике придётся выбирать между нормальной причёской и завтраком. Я выбрала завтрак. Как всегда.

На кухне было прохладно. Серые плитки под ногами холодили ступни сквозь тонкие носки, чайник шумел лениво, а в воздухе висел запах поджаренного хлеба и яблочного освежителя, который мама ставила в розетку. Всё было как обычно: ровно два тоста, йогурт без добавок, зелёный чай с долькой лимона — без сахара. Я поставила кружку на подставку и села за стол, где рядом с тарелкой уже лежал мой учебник по алгебре, раскрытый на нужной странице.

Я ела и читала. Проглатывала и подчёркивала. Мысленно повторяла формулы, списки заданий и прикидывала, сколько времени займёт дорога до школы, если автобус опять будет ползти как улитка. Параллельно вспоминала, что нужно вернуть книгу в библиотеку, написать заявку на олимпиаду по литературе и, возможно, напомнить Насте, чтобы не забыла шоколадку в рюкзаке. Хотя нет, шоколадку беру я — она просила.

Мама, как всегда, уже ушла. У неё утренние смены, и чаще всего я просыпалась в пустой квартире. Обычно на столе меня ждала записка: список продуктов, напоминание о контрольной и что-то вроде «не забудь поесть». Сегодня записки не было. Пустое место. И хотя это казалось мелочью, внутри на мгновение что-то неприятно сжалось — слишком резко, чтобы просто проигнорировать.

Я постаралась не зацикливаться. Всё шло по плану. Я оделась: простая светлая рубашка, тёплый серый кардиган, джинсы без дырок и логотипов. Волосы убрала в хвост, как всегда — аккуратно, плотно, ни одной выбившейся пряди. Проверила рюкзак: тетради, пенал, два набора стикеров (цветовой код обязателен), блокнот, цитатная ручка, шоколадка для Насти. Всё на месте.

Собиралась уже надеть куртку и выйти, когда телефон коротко завибрировал. Я разблокировала экран и увидела сообщение от Насти:

«Всё, готовься. У нас новенький. Говорят, он опасный — из тех, кто ломает дисциплину, сердца и мебель. Вижу тебя через пять. Не прячься, перфекционизм не спасёт».

Я фыркнула. Положила телефон экраном вниз, но внутри вдруг стало тревожно — будто кто-то аккуратно подвинул рамку моего утреннего порядка, не спросив разрешения. Я глубоко вдохнула. Потом ещё раз. Медленно выдохнула. Раз, два, три. Так легче сосредоточиться.

Я открыла дверь, привычным движением закинув рюкзак за плечо, и вышла в утро, которое, несмотря на всю свою обычность, пахло чем-то новым. И чуть-чуть опасным. Как будто день только начинался, но уже собирался меня удивить.

У подъезда, как и обещала, уже стояла Настя. Она подпрыгивала на месте, как будто пыталась согреться, хотя была закутана в свой безумный розовый шарф с котиками. Волосы, тоже окрашенные в какой-то оттенок клубничного варенья, торчали из-под капюшона во все стороны, а на рюкзаке болтались два брелка в виде сердечек, которые постоянно звенели, как сигнал, что приближается ураган.

— Ты как всегда пунктуальна, как школьный звонок, — сказала она, едва я подошла, и сунула мне в руки термос. — Вот. Имбирный чай. Для разморозки твоей душевной строгости.

— Моя душевная строгость не нуждается в разморозке, — буркнула я, но взяла. Термос был тёплым, руки обхватили его с благодарностью.

— Ещё как нуждается. Ты вечно ходишь с видом, будто каждый эмоциональный всплеск — это угроза твоему расписанию. Хотя, если честно, ты сама как всплеск — только тщательно запакованный.

Я закатила глаза, но не ответила. Мы двинулись в сторону школы, и наши шаги зазвучали в унисон — мой ровный, почти выверенный, её — резкий, рваный, с периодическими подпрыгиваниями через лужи, которые она называла "естественными испытаниями дороги".

— Так что за новенький? — спросила я, делая вид, что просто поддерживаю разговор, хотя, на самом деле, этот вопрос сидел в голове с того самого момента, как я увидела её сообщение.

— Макс Артёмьев. Перевёлся из какой-то школы с запутанной историей. Говорят, что был там в каком-то списке “трудных”, но с мозгами у него всё в порядке. Или, по крайней мере, так сказал завуч, когда намекнул, что “этот молодой человек способен, но конфликтен”.

— Замечательно, — сухо отозвалась я. — Значит, нам завезли очередного героя драмы.

— Ага. И по слухам, он красивый. Не просто симпатичный, а прямо опасно красивый. С прищуром, знаешь, как в дорамах. Тёмные волосы, наглая улыбка, глаза, будто он тебя давно видел во сне, но не признаётся.

— Ты слишком много смотришь сериалы, — заметила я, но всё равно представила это лицо. И внутри, к сожалению, что-то дрогнуло.

Настя хмыкнула, обогнала меня на пару шагов и повернулась лицом, идя спиной вперёд — её фирменный трюк, из-за которого она вечно рисковала врезаться в фонарь.

— Просто предупреждаю. Если он сядет с тобой за парту и у тебя начнётся учебная романтическая эпопея с переписками, тайными взглядами и драмой в актовом зале — я первая напишу об этом фанфик.

— Если он сядет со мной за парту, — спокойно проговорила я, — я попрошу пересадку. Или включу наушники и сделаю вид, что его не существует. Это тоже рабочая стратегия.

Поворот к школе уже был виден — толпа одноклассников, распахнутые двери, дежурные у входа и первые крики изнутри. Я сжала ремешок рюкзака чуть крепче и мысленно включила «режим концентрации».

День должен был пройти спокойно. Уроки, контрольная, библиотека. По крайней мере, так я думала.

В классе, как всегда перед первым уроком, стоял шум: стулья скрипели, кто-то догрызал булочку, кто-то отчаянно дописывал домашку, а кто-то просто болтал — громко, быстро, с перебиваниями и подслушиваниями. Воздух был густой от чужих слов, запаха мела, сладкого парфюма и утреннего волнения.