Считай до десяти. После

Онлайн-любовь

Комната действительно оказалась меньше, чем на фотографиях с сайта. Там она выглядела светлой и почти просторной, а в реальности узкой, вытянутой, будто коридор, которому зачем-то поставили две кровати вдоль стен и назвали жилым пространством. Потолок был невысоким, краска на стенах бледно-жёлтая, местами вспухшая пузырями. У окна стоял стол с облупившимися краями, на котором кто-то когда-то вырезал ручкой своё имя и дату.

Лика поставила чемодан рядом с кроватью, которая теперь считалась её, и замерла.

Пол под ногами был холодным, линолеум слегка отходил в углу. В воздухе чувствовалась смесь стирального порошка, чужого шампуня с приторным ароматом ванили и старой проводки — тот самый едва уловимый металлический запах, который бывает в старых зданиях. Открытая форточка впускала прохладу и шум двора: глухие голоса, хлопок багажника, чей-то смех.

Тишина была другой. Дома она всегда была живой — с шорохом маминых шагов, гулом телевизора, звоном посуды. Здесь тишина звучала как пауза между чужими фразами.

Телефон завибрировал. Лика вздрогнула, будто её окликнули по имени.

Макс: «Доехала?»

Она посмотрела на сообщение и усмехнулась. Он писал, хотя прекрасно знал, что поезд только что прибыл. Он следил за временем так же внимательно, как за её дыханием в те минуты на перроне.

«Почти. Уже в комнате».

Ответ пришёл мгновенно:

«Фото».

Лика огляделась. Смятая постель на соседней кровати. Плед цвета хаки, брошенный небрежно. Пустая кружка с остатками кофе на столе. Штора, которую ветер то и дело приподнимал, показывая двор.

Она поймала себя на том, что выбирает ракурс. Чтобы не было слишком тесно. Чтобы выглядело аккуратно. Чтобы не казалось временным.

Сделала снимок — только её кровать, чемодан и окно. Отправила.

Через секунду: «Уютно».

Она улыбнулась. Это слово прозвучало так, будто он действительно был здесь и мог оценить пространство.

— Он уже одобрил интерьер? — раздалось с порога.

Лика обернулась. В дверном проёме стояла девушка с короткой тёмной стрижкой и большой сумкой через плечо. Лицо чуть усталое, но взгляд живой, внимательный.

— Соня. Твоя соседка, — представилась она, шагнув внутрь.

— Лика.

Соня бросила сумку на вторую кровать, и та жалобно скрипнула.

— Ты выглядишь так, будто только что выиграла в лотерею. Или наоборот.

Лика хмыкнула.

— Просто новый город.

Телефон снова загорелся.

«Я бы переклеил обои».

Она невольно рассмеялась. Соня заметила этот смех.

— Парень?

— Да.

— Давно вместе?

— Почти год.

Соня кивнула, будто оценивала срок как гарантийный талон на технику.

— Тогда крепись. Первый месяц самый странный.

Лика подняла брови.

— Почему?

Соня открыла шкаф, заглянула внутрь, провела пальцем по пыльной полке.

— Потому что вы оба будете делать вид, что расстояния нет.

Телефон завибрировал снова.

«Ты поела?»

Лика почувствовала, как внутри что-то чуть напряглось. Лёгкое, едва заметное раздражение.

«Макс, я только зашла».

Несколько секунд ответа не было. Эти секунды растянулись странно, будто комната стала тише.

«Я просто волнуюсь».

Она выдохнула.

«Я знаю».

Соня тем временем вытаскивала свои вещи из сумки, аккуратно раскладывая их на второй половине шкафа.

— Слушай, — сказала она, не глядя на Лику, — если ты будешь писать ему каждые пять минут, ты не заметишь, как пройдёт твой собственный первый день.

Лика уже открыла рот, чтобы возразить, но замолчала. Потому что телефон снова загорелся.

«Позвонишь позже?»

Она смотрела на экран дольше, чем нужно. Внутри появилось странное ощущение, будто её держали за тонкую нить. Не тянули, не дёргали. Просто держали.

— Я не живу в телефоне, — сказала она тихо, больше себе, чем Соне.

Соня усмехнулась, снимая куртку.

— Это пока.

Лика подошла к окну. Во дворе под фонарём уже собрались студенты. Кто-то играл на гитаре, струны звучали глухо, но уверенно. Девушка в яркой куртке смеялась так громко, будто знала всех вокруг. Кто-то курил, дым поднимался лениво, растворяясь в прохладном воздухе.

Город жил. Не её историей. Своей. Телефон в руке казался тяжелее, чем должен был быть. Она написала:

«Позвоню позже. Хочу немного разобрать вещи».

Ответ пришёл быстро:

«Ладно. Не пропадай».

Не пропадай. Два слова, которые раньше звучали как забота. Сейчас чуть иначе. Чуть громче.

Лика убрала телефон в карман и обернулась к Соне.

— Он переживает, — сказала она, словно оправдываясь.

— Это нормально, — ответила Соня спокойно. — Вопрос в том, как долго вы оба будете делать вид, что это не тяжело.

Лика ничего не ответила. Она наклонилась, расстегнула чемодан и начала доставать книги. Пахло новой бумагой, типографской краской, будущим.

Внутри неё было странное сочетание чувств: тепло от его сообщений и лёгкая тревога, что это тепло может однажды стать слишком плотным. Комната постепенно заполнялась её вещами. Но пространство между ней и телефоном становилось ощутимее.

Поздний вечер медленно опускался на общежитие. За окном фонарь заливал двор тёплым жёлтым светом, в котором кружились мелкие насекомые. Стёкла уже слегка запотели изнутри — в комнате было теплее, чем на улице. Лика успела разобрать книги, аккуратно выстроить их на полке над столом, поставить фотографию без рамки у лампы и повесить джинсовку на спинку стула. Пространство стало немного её — не полностью, но достаточно, чтобы перестать казаться чужим.

Лампа давала мягкий рассеянный свет, от которого стены казались теплее, чем днём. В коридоре кто-то смеялся — громко, свободно. Хлопнула дверь. По батарее прошёл короткий металлический звук — кто-то наверху передвинул кровать.

Лика села на край своей кровати, подтянула к себе ноги и открыла мессенджер. На секунду задержала палец над кнопкой. Внутри было странное ощущение: будто сейчас она не просто включает камеру, а возвращается в прежний ритм.