Сдаётся каморка под лестницей

Глава 8

Домой мы вернулись поздно, но пана Любомира не спала, встречала нас. Как только я сняла жакет и старушка увидела меня, она вытаращила глаза.

– Винк? – пана Любомира ткнула пальцем в порванный лиф платья. Я, если честно, даже не заметила, но встреча с лапой Тыквы не прошла бесследно. – Над бедной девочкой опять надругались?

– Что значит – опять? – не понял Винк.

– Да это я так, к слову, – пошла на попятную бабуля, чтобы не выдать меня и не докладывать ему, что произошло с утра. Но как известно, нападение лучшая в мире защита. – Как ты мог такое допустить? – набросилась на него. – Почему у неё платье на груди порвано? Что у вас там произошло?

– Бабуля, бабуля, – мужчина поднял руки вверх в знак полной капитуляции. – Всё нормально. Видишь, все живы и здоровы, а вообще мне надо срочно в мастерскую! У меня дело! Я совсем забыл. Так что вы тут сами! – он резко развернулся и убежал.

– Видала, какой наглец? – старушка повернулась ко мне. – Рассказывать будешь или тоже вспомнишь, что у тебя молоко на плите?

– Какое молоко? А, нет, – рассмеялась я.

После фейерверка настроение было приподнятое и спать не хотелось от слова совсем. Ещё и Винк в карете сидел рядом со мной и зачем-то держал меня за руку. Так и ехали молча, держась друг за друга, словно маленькие дети.

– Пойдёмте на кухню, пана Любомира, – позвала я её, – вы мне сделаете примочку, а я вам всё расскажу.

– Какую тебе опять примочку? Уж не на лоб ли?

– Угадали, – я подняла чёлку, продемонстрировав новое украшение.

– Красава, – покачала головой женщина, – может, тебе надо груз к спине привязать?

– Зачем?

– Чтобы нос не перевешивал, – неодобрительно посмотрев на меня, женщина направилась к своему шкафчику, – вот так и переводятся ценные микстуры – то расстройство, то фингал. Никак не напасёшься на этих постояльцев, – бурчала она, переставляя пузырьки. – Так кто тебя платье порвал?

– Тыква, – ответила я и увидела, как глаза женщины подозрительно сузились.

– Девонька, а ты, часом, не перебрала?

– Да нет, пана Любомира, – решила объяснить старушке, – это мужик был в таком костюме. Правда, Винк сказал, что это какой-то там главнокомандующий, а по мне так натуральная тыква была – круглая и оранжевая.

– И что этот Тыква, буянил? На вот, – протянула мне смоченную в какой-то настойке тряпочку, – приложи к синяку. Ты теперь вдвойне красивая, рядом с желтком сине-красный наливается, – обнадёжила она меня. – Хорошо, хоть голова целая. Так что там было, говоришь?

– Они на внука вашего напали, а я попробовала отвлечь их внимание.

– Так тыква не одна, выходит, была, а несколько? – не поняла пожилая женщина.

– Да нет, один мужик был в костюме Тыквы, а ещё один в каком-то восточном.

– То есть их было два? – решила старушка, что разобралась.

– Нет, их вообще-то было три, – поправила её.

Женщина села на табуретку напротив меня и стала внимательно меня рассматривать.

– Тебе не говорили, что ты очень красноречива? Ты сейчас так прекрасно всё рассказала, что я точно всё поняла.

– Пана Любомира, давайте я вам всё по порядку попробую изложить, – вздохнула я.

И стала рассказывать, как мы приехали, как гуляли по галерее, как выступил канцлер, и стала падать люстра. Потом добралась и до происходящего в мастерских дворца.

– Вот, – закончила я, – теперь никак не могу вспомнить что-то очень важное. Как будто что-то видела, а что, не помню, хоть убейте. Знаю только, что это очень бы помогло. Но увы!

– Надо поспать, – сказала моя собеседница, – и тогда забытое, может, само всплывёт в памяти. Давай я тебе чай с травами налью, вдруг поможет? – предложила она.

Я согласилась и уже через пятнадцать минут пила душистый чай. Мне даже выделили кусочек ягодного рулета.

– Славка, а ты вообще ешь когда-нибудь? – спросила старушка.

– Да как получится, – пожала плечами. – Дел сильно много. Но последнее время мы же с вами всегда ужинаем. Так что спать голодная точно не ложусь

– Да что тебе там доставалось? Эти мужики, проглоты, всё съедали в два счёта.

– Да мне много и не надо, – махнула рукой, – я люблю смотреть, когда с удовольствием едят мою выпечку. Кстати, как там Станка?

– Сначала хотела уйти спать, как вы уехали. Ужасно расстроилась, что так получилось, а потом пришёл её любимый Джозеф, и она ему сидела, жаловалась. Совсем у девки мозгов нет. Кто перед мужиком с такой физиономией сидит? Правда, надо отдать ему должное, он всё вытерпел и даже пообещал сходить с ней к городской ёлке. Представляешь, как мужика от её лица проняло!

– А вдруг у них что-нибудь получится? И Станка будет самой счастливой, – помечтала я.

– Добрая ты, Славка, душа. Да пусть получится, кто против то. Ты иди-ка, спать ложись, – отослала меня Любомира.

Я пришла к себе, переоделась, растянулась на своей кровати и, улыбаясь, посмотрела в низкий деревянный потолок. Точнее, в лестницу. В душе расцветали пышным цветом мечты. «Ой, кажется, я влюбилась, – хихикнула, поёжившись от переполнявших эмоций. – Мамочка, как же так получилось? Как теперь выходить замуж за кого-то другого?» Я вспоминала, как Винк танцевал со мной, как смотрел, как держал меня за руку, и понимала, что теперь хочу замуж только за него. А он? Мне очень хотелось надеяться, что он тоже об этом подумывает.