Сдать королевство, женить Императора

За две недели до возвращения в Даграс

За окном завывал по-осеннему холодный ветер, мрак полуночи разгоняло догорающее пламя камина. Я сидела на лавке рядом с огнем и крутила в руках деревянную маску, обитую змеиной кожей: маску, которую я регулярно надевала последние лет пять. Эти пять лет стали для меня настоящим глотком свободы, и я намеревалась насладиться ею как можно дольше, но увы, все хорошее всегда заканчивается слишком быстро.

— Войцеха, — хриплый голос князя сегодня казался на удивление нежным. — Выходи за меня. Тогда тебе не придется возвращаться в Даграс.

— Я не могу подвести людей. Мой брат — ничтожнейший из королей, он сбежал! И если сейчас, когда у границ стоит армия Империи, никто не взойдет на престол, королевство просто вымрет! Сначала бунт армии, потом разрыв торговых контрактов с Альянсом и голод — у людей и так не осталось никакой надежды. Если их подведу еще и я, единственная, кто может занять трон, то… Слишком много смертей, я должна что-то сделать, Рейк, пойми. Я все еще принцесса Даграса, — я подняла взгляд на лицо северянина, загоревшее дочерна под холодным солнцем Ледяных островов.

— Если станешь моей женой, эта гнилая страна перестанет быть твоей проблемой, — холодно рассудил он и взял меня за руку. Я в очередной раз вгляделась в темно-карие, почти черные глаза, каких обычно не бывает у местных, в жесткие черты лица, еще сильнее отточенные холодными ветрами. Покачала головой. Каким бы непреклонным не выглядел мой боевой товарищ и друг, согласиться на его предложение я не могла.

— Войцеха, прошу, — князь опустился на колени, отобрал у меня маску и отбросил ее куда-то в сторону подстилки из медвежьих шкур. — Подумай — ты сможешь навсегда остаться на Севере, ты ведь любишь эту землю, я знаю. И пусть… ты не любишь меня, но мы сможем быть счастливы, я уверен.

Он поднес мои ладони к лицу, кожей я ощутила прикосновение жестких губ и покалывание от трехдневной щетины. Улыбнулась, хоть, наверное, на лице сейчас читалась горечь. Он ведь тоже меня не любит, но мы так много времени провели, сражаясь и пируя бок о бок, что женитьба казалась вполне логичным следующим шагом: я уже не молоденькая девочка, копчу небеса тридцать с лишним лет, пора бы как-то устроить свою жизнь, ведь с момента смерти первого мужа прошло семь лет. Но… все мое естество сопротивлялось такому логичному исходу. Казалось, где-то дальше, за горизонтом, меня ждет другое счастье. И хоть я сотню раз ругала себя за романтизм, дважды выходить замуж по расчету не хотелось. Да и бросать свою страну, своих людей, я не намерена.

— Я уезжаю, мои люди уже ждут, — я поднялась, мягко высвободила руки из крепкой хватки Рейка и подняла с подстилки маску. — Подступай к границам Альянса, как договаривались, и жди сигнала. Если все пройдет удачно — приезжай в столицу Даграса, станешь одним из свидетелей великого события, — последние слова я произнесла с отчетливым сарказмом.

Я развернулась, плотнее укуталась в плащ, предвкушая холод и долгое ночное путешествие, но Рейк остановил меня, положив руку на плечо.

— Тогда оставь мне маску. Она тебе уже, наверное, не понадобится, — попросил он сдавленно.

Я обернулась и, не колеблясь, протянула ему украшение, которое не раз спасало мое лицо от уродливых шрамов.

— Быть может, когда-нибудь, если все пройдет по плану, я вернусь, — самой мне хотелось на это надеяться, но в то же время мысль о том, что мне и в самом деле придется скоротать остаток жизни здесь, на островах, вдали от большой политики и настоящей жизни, казалась отвратительной.

— Что бы ни случилось, можешь на меня положиться, — Рейк пожал мне руку, перехватив за предплечье почти у самого локтя, я сделала тоже в ответ и, не желая затягивать прощание, выскочила за дверь.

В лицо тут же ударил порыв холодного ветра, распахивая полы плаща и пробираясь под плотную одежду. Я подняла взгляд к небу, исчерченному яркими лентами. В них зеленый цвет сменялся голубым, потом желтым, переходил в лиловый и салатовый. Я несколько мгновений любовалась этой красотой, слушала храп беспокойных лошадей и мысленно взывала к своему богу. Надеялась, что сейчас он ответит — как всегда — но шла секунда, другая, а он не отзывался. Неужели тень трусости брата пала и на меня, и я больше никогда не услышу его ехидный голос?

Тишина стала настолько нестерпимой, что я двинула ногой, заставляя жухлую траву под сапогами шуршать. Еще немного, и все страхи, вся боль за себя и за родное государство вылились бы слезами, но я не дала им этого сделать — вскинула голову, вскочила в седло подготовленной лошади и дала сигнал отправиться к порту.

Долг первостепенен, чувства не важны.