Сдавайся, Рыжая

Глава 14

– Почему телик не показывает? – сильно удивляюсь я, сидя на кроватке и нервно тыкая на кнопки пульта.

– Ну давай, вдави их внутрь, – злится мажор, промокая лицо полотенчиком. – Здесь нет кабельного. Тебя не смутила пустая розетка?

Поднимает с пола штекер на шнуре и показывает мне, глядя на мое лицо с таким выражением в глазах, будто считает мою скромную персону полной дурой.

Вышел из баньки весь распаренный, накрутил полотенце на бедрах и сияет своими татухами перед моими очумелыми глазками.

Зеленые усики на месте. Зеркала нигде не нашлось, я вся в расстройствах.

– А что ты тогда смотрел?

– Экран.

– Пустой черный экран смотрел?

Мне становится не по себе. Вот же псих.

– До тебя туго доходит?

Склоняет голову набок. Нежно пялимся друг на друга.

– До меня нормально доходит! – заступаюсь за себя. – Просто это странно. У тебя биполярочка что ли? Зачем ты так внимательно смотрел в черный экран?

– Чтобы было.

– Что было? – краснею я, когда он проводит ладошкой по своим грудным мышцам.

– Куда мне еще было смотреть, идиотка?

– Ну не в пустой же экран. Зачем ты это делаешь? – отслеживаю, как он поглаживает свой пресс.

– Чтобы тебе было куда смотреть.

– Ты придурок? – уточняю на всякий случай. – За что мне все это? Не надо одеваться, продолжай.

– А? – останавливается как вкопанный со свитером в руке.

– Делать тут все равно нечего. Развлекайся.

Махаю, мол, делай, что пожелаешь. Разрешаю.

– Да, я как раз об этом подумал, как бы мне себя развлечь перед сном? Но у меня ведь есть под рукой тупой рыжий гном. Раздевайся.

– Что?

– Станцуешь мне стриптиз.

– Эээ… Я писять хочу, – встаю и хватаю с вешалки пуховик.

– У тебя бывает другая отмаза? – расстраивается мажор.

– Это все утренний травяной чай. Я с него всегда такая шальная.

Пока мажорчик отупело обдумывает ответ, успеваю обуться и напялить на себя шапочку. А еще свистнуть из кармана его пальто волшебную платежную карточку и мобильный телефон. Как-то же он договорился встретиться с одноглазым Джо на заправке, значит, починил затонувший смартфон. Не зря он тогда так долго в нем копошился. Такая дорогая штука не могла просто взять и сломаться. А это мне на руку.

Да, милые мои, время ночь полночь, но пришло время бежать.

Стриптиз он хочет? А потом что? Дело движется в неприличную сторону. Я имею в виду сцены восемнадцать плюс. Это сторона зла, а туда мою невинную душеньку и невинное девичье тельце даже отменные кубики на его животе не склонят.

Воспользуется мной на одну ночь и выбросит утром за ненадобностью, как поступал с другими девчонками из нашего универа. В моем случае не просто выбросит, а сразу похоронит.

– А ты че уставилась? – щурится мажор, пока я топчусь на коврике у двери и с сомнением пялюсь на эти самые кубики на животе.

– А ты че не оделся? – раз уж на то пошло, у меня тоже претензия.

– Иди быстрее сыкай и возвращайся плясать стриптиз, – ложится на кровать, подгребая под локоть подушки.

– Ага, щас. А ты пока телик посмотри, мой великий Махараджик.

Выражение лица психа становится раздраженным, но я успеваю спокойно выскочить на дубачелую улицу.

Как только за мной захлопывается дверь, раздается завывание хищных псов, сидящих в вольерах. Мне сейчас надо аккуратно пройти мимо них в лес, пока они не разгрызли решетку в попытках захапать меня на ужин.

Шагаю по скрепучему снегу. Холодно так, что вянут ушки под шапкой. Не знаю, как дойду до ближайшей остановки. И есть ли здесь вообще в этих злачных местах остановка. Но до заправки на повороте доберусь, а там посмотрим.

– А ты куда собралась? – удивляется одноглазый Джо.

Его лысина без шапки сильно раскраснелась, он выглядит максимально взволнованным. Поправляет воротник своей огромной дубленки. Дышит тяжко.

– Писять.

– Так там же туалет? – в противоположную сторону огромной ручищей указывает.

– А мне там неуютно. Я в диких лесах хочу спокойно посидеть. На звезды посмотреть. А вы чего такой уставший? – перевожу тему.

Мне вообще до фени, что у него там случилось.

– Восстание у меня. Не хотят спокойно в земле лежать, твари. – бубнит, доставая из откуда не возьмись лопату.

Мое лицо начинает сильно покалывать.

– Это те из сарая? – чувствую, как дрожь расползается по позвоночнику.

– Ой, а ты уже и мою коллекцию видела? Я их своими руками! – пальцы мне свои огромедные показывает. – В этих краях почва проклятая. Летят твари и все жрут. Лето близко. Лето близко…

Что? Летающие ходоки?

– Какая жалость, – произношу заплетающимся языком. – И что же делать? Я могу вам как-то помочь?

Господи. Хоть бы нет.

– А давай, – внезапно соглашается он, будто делая мне одолжение. – Работы валом.

Ну блин. Зачем спросила?

– И как же я вам помогу? – сглатываю. – Поймите, это не в моей компетенции.

Я же не психиатр.

– Сходи в сарай, найди канистру с розжигом. Устроим облаву.

– Так они огня боятся?

– Так огня все боятся… – произносит туманно. – Ты только там с моими чучелами поосторожнее. Не задень. Хрупкие ребята. Ранимые.

– М. Ладно. Буду с ними придельно вежливой. – плетусь обратно в сторону сарая. Ножки дрожат. Захожу внутрь. Луна романтично освещает пространство через щели в досках. Ходоки возвышаются по стойке смирно в неопределенной последовательности. Один, самый высокий, подпирает стенку в самом дальнем углу, у него в темноте фильтр в зажатых пальцах искрит и поддымливает. Простынка на остальных таинственно раздувается ветром от захлопнувшейся двери.

С ужасом и дрожащей губой наблюдаю, как с квадратной головы под приподнявшейся простыней отлетает плетеная шляпка и приземляется на пол рядом с моими трясущимися ножками.

– Извините, я это возьму, – аккуратно на цыпочках подхожу к стене и беру канистру. – Прошу прощения, что потревожила. И простите за шляпку.

– Ну до чего же идиотка…