Сделай мне приворот

Первый пошел

Весь вечер Семён сидел в документах и занимался разбором всяких отчетов. В квартиру периодически кто-то звонил и стучал. Он не подходил к двери и не смотрел в глазок. Сейчас перед его мысленным взором мелькали только цифры. Чтобы не мешал посторонний шум, мужчина натянул наушники и включил тихую приятную музыку.

К полуночи он пришел к неутешительным выводам: фирму планомерно обкрадывали последние полгода, и все это с его молчаливого согласия и с его подписями. Куда он смотрел все эти полгода, никак Семён не мог понять, полгода его морочили и обманывали. Вдруг его разум зацепился за это слово — морочили. Вспомнились деревенские каникулы у бабушки, вот часто она любила это слово повторять — морочили.

— Баба, а что такое заморочили? — как-то спросил маленький Семён.

— Это когда в глаза дыму напустили, в голове туман, и ничего не соображаешь, — со смехом ему ответил дед и выпустил колечко дыма изо рта от папиросы.

Вот Семён сейчас себя точно так же ощущал, что голова его все эти полгода плохо работала.

— Надо к врачу сходить, — потер он виски. — Хотя сейчас же у меня с головой все в порядке, и цифры ровным строем выстраиваются в той последовательности, в которой нужно. За двенадцать часов ухитрился всю бухгалтерию за полгода поднять и найти утечку. Значит, не в здоровье дело.

Теперь перед ним стоял вопрос, что же со всей этой информацией делать. Решил, что пойдет с повинной головой к генеральному, будь что будет. Сам виноват, не уследил, так ему и отвечать.

Утром встал с ясной и трезвой головой. Лиле написал, чтобы зашла к нему вечером за своим чистящим, пообещал премию лично в руки дать. На работу поехал пораньше. Генеральный директор приходил обычно за полчаса до начала рабочего дня. Семён решил, что это подходящее время для неприятного и тяжелого разговора.

Вышел из квартиры, из двери выпало на пол две записки. Одна была от матери, другая от брата. Мама писала, что очень сильно за него переживает, не могла дозвониться, решила заскочить, но не застала его дома. Брат писал про долг, мол, хотел ему деньги отдать, а его нет на месте. Семёна догадки о родственниках, мягко говоря, неприятно поразили. Однако о них он решил сейчас не думать, у него сейчас задача стояла поважней.

В свой кабинет Семён не стал заходить, а сразу направился к гендиректору.

— Доброе утро, Владимир Александрович, — вошел он к нему.

— Утро доброе, Семён Борисович. Как самочувствие? — поинтересовался он и кивнул на стул.

— Отличное. Голова работает как никогда замечательно. Я вот вчера документами по компании дома занимался и нашел кое-какие неприятные вещи.

Семён достал ноутбук из сумки, включил его, стал всё рассказывать и показывать гендиректору. В том числе показал и собственные счета, что он не взял ни копейки к себе в карман.

— Вернуть что-нибудь можно? — нахмурился Владимир Александрович.

— Да, — кивнул Семён. — Вот с этого и с этого счета пока можно все вернуть назад. Я виноват, вы можете меня уволить. Я все постараюсь возместить, не сразу, конечно, со временем.

— Не торопись пока, Сёма. Я тебя двадцать лет знаю, ты меня ни разу не подводил. Сейчас с этой клушкой поговорим. Сколько она у нас работает?

— Пять лет.

— И за это время никаких нареканий не было?

— Все было просто идеально. Я ей доверял, как себе, но и проверял всегда, конечно. Не понимаю, что на меня нашло, голова словно в тумане была последнее время.

— А я смотрю на тебя, ты какой-то странный, решил, что ты влюбился, — усмехнулся Владимир Александрович. — А она когда замуж выскочила?

— Да где-то полгода тому назад. Но у нее квартира в ипотеке была, почти всю погасила до свадьбы.

— Так квартира однушка, а их теперь двое, а скоро и трое станет.

— Как трое? — обалдел Семён.

— Ты чего, Сёма, глаза разуй, она вон пузатая ходит. Поэтому и решила вот таким способом себе благосостояние поднять. С беременными сложно связываться на законодательном уровне. Время уже рабочее началось, давай-ка мы с тобой ее в кабинет вызовем.

Генеральный позвонил по телефону в бухгалтерию и попросил подойти к нему в кабинет главному бухгалтеру. Через несколько минут в кабинет влетела дамочка лет тридцати пяти и с самого порога начала возмущаться, что, дескать, ей надо в налоговую ехать.

— Сядь, — спокойным холодным голосом сказал ей гендиректор.

Она с ужасом взглянула на свое начальство и плюхнулась на стул. Губы поджала и приготовилась к защите.

— Моя дорогая, ты вернешь мне все украденное до копейки. Тебе ясно? — он смотрел на нее холодно и спокойно.

Так удав смотрит на свою жертву.

— Но я ничего не брала, это меня Семен Борисович научил, сказал так сделать. Все деньги переводились на его счета, — начала она лепетать.

— Не надо мне врать, — рыкнул на нее Владимир Александрович.

— Но вот смотрите, — она открыла папку, которую принесла с собой, и стала доставать бумаги. — Вот, и вот, тут его подпись и тут его подпись. Вот и здесь он расписался.

Женщина уже не дрожала, как кролик, а чувствовала себя вполне уверенно, как шулер, который достает из рукава пятый туз. Генеральный директор внимательно смотрел на нее и слушал, а она продолжала очаровательно рассказывать, какой нехороший редиска этот Семён Борисович, и как он ее, бедную и несчастную, подставил. Владимир Александрович стал кивать и поддакивать, женщина ликовала.

— Да, Карина Сергеевна, мы сейчас этого злого человека Семёна Борисовича уволим по статье и подадим на него в суд, чтобы ему выписали волчий билет и больше никуда не взяли.

— Я знала, что вы, Владимир Александрович, разумный человек, — она очаровательно улыбнулась ему.

Семён опешил от такого поворота и такой наглости. Генеральный встал со своего места и подошел к Карине, наклонился к ней и положил руку на папку.

— А теперь, дорогая моя, я отправлю все эти бумаги на экспертизу, — его взгляд был колючий и холодный.