Сделка на крови и пепле

 1. Пробуждение в кошмаре

Боль была такой острой, словно кто-то провернул раскаленный нож прямо под ребрами.

Я попыталась сделать вдох, но горло сдавило спазмом. В легкие со свистом ворвался воздух, отдающий запахом сухих трав, застоявшейся пыли и сладковатого, тошнотворного благовония.

«Где я?» — эта мысль пульсировала в висках в такт бешено бьющемуся сердцу.

Я попыталась пошевелиться, но тело казалось чужим. Слишком легким, слишком слабым, словно состояло из ваты и стеклянных костей. Я с трудом разлепила тяжелые, будто налитые свинцом веки.

Вместо привычного белого потолка моей квартиры (или больничной палаты, которую я ожидала увидеть после той аварии на трассе) перед глазами расплывался тяжелый бархатный балдахин темно-бордового цвета, расшитый потускневшими золотыми нитями.

Я моргнула раз, другой. Зрение постепенно фокусировалось. Комната тонула в полумраке, освещаемая лишь парой мерцающих свечей в массивном бронзовом канделябре. Резные дубовые панели на стенах, тяжелые гобелены, огромный камин, в котором тлели угли. Это походило на декорации к историческому фильму или на музейную экспозицию, но никак не на реальность.

Попытавшись опереться на локти, я посмотрела на свои руки. И замерла. Это были не мои руки.

Вместо коротко остриженных ногтей и мозоли от ручки на среднем пальце, которые всегда были у меня, Анны, старшего финансового аудитора, я увидела тонкие, бледные, почти прозрачные пальцы с идеальным миндалевидным маникюром. Кожа была настолько тонкой, что сквозь нее просвечивала голубоватая сеточка вен.

Внезапно голову пронзила новая вспышка боли. Перед глазами замелькали чужие воспоминания, яркие и хаотичные, как куски разорванной кинопленки.

Смех в светлом саду… Строгий отец, бросающий презрительные взгляды… Мать, отворачивающаяся в сторону… И он. Высокий, зеленоглазый блондин с обворожительной улыбкой. Дамиан.

«О, моя милая Вивиана, вы прекрасней всех роз в этом саду», — его бархатный голос эхом отдался в моей голове. Венчание. Белое платье, расшитое жемчугом. Взгляды, полные зависти и насмешек. Бокал вина, поданный заботливым мужем в первую брачную ночь. Горьковатый привкус на губах. Жгучая боль внутри.

Я судорожно выдохнула, впиваясь пальцами (чужими пальцами!) в шелковые простыни. Вивиана. Меня теперь зовут Вивиана. Девятнадцать лет. Младшая дочь графа, которую всегда считали глупенькой, слабой и ни на что не годной. Семья поспешила сбагрить ее замуж за Дамиана лорда Вейна — блестящего аристократа, который казался сказочным принцем. Наивная дурочка влюбилась в него без памяти.

"Сказочный принц" оказался убийцей, отравившим её. Истина ударила, как молния. Вивиана была мертва. Та слабая, закомплексованная девочка, чьё сердце не выдержало двойного удара – предательства и яда – исчезла. А я, Анна, тридцатидвухлетняя женщина, привыкшая к борьбе за выживание в жестоком корпоративном мире, каким-то невероятным образом заняла её место, словно призрак в чужом теле.

Шорох шагов в коридоре вырвал меня из пучины паники. Звук приближался. Кто-то уверенно шел к спальне, и этот кто-то был не один.

Инстинкт самосохранения, отточенный годами жизни, сработал быстрее, чем я успела всё осмыслить. Я мгновенно откинулась на подушки, расслабила мышцы лица, приоткрыла рот, имитируя тяжелое, неровное дыхание больного человека, и закрыла глаза, оставив лишь крошечную щелочку из-под ресниц.

Дверь со скрипом отворилась.

— Она все еще дышит, — раздался капризный, звонкий женский голос. В нем не было ни капли сочувствия, лишь брезгливое раздражение.

— Яд северной мантикоры действует медленно, моя дорогая Элара, — ответил мужской голос. Тот самый бархатный баритон из воспоминаний Вивианы. Дамиан. — Я же говорил тебе: мне нужно, чтобы она дожила до завтрашнего утра.

Они подошли ближе к кровати. Сквозь ресницы я увидела силуэты. Высокий мужчина в элегантном темном камзоле с серебряной вышивкой и эффектная брюнетка в вызывающе глубоком декольте. Она по-хозяйски опиралась на его руку.

— Терпеть не могу ждать, — надула губы Элара, с отвращением глядя на меня. Точнее, на Вивиану. — Она выглядит жалко. И этот запах трав... Меня от него тошнит. Дамиан, ты уверен, что ее родственники не поднимут шум?

Мужчина тихо, бархатисто рассмеялся. Этот смех, который Вивиана считала музыкой, сейчас показался мне шипением змеи.

— Родственники? О, брось. Ее отец сам был счастлив избавиться от этого ничтожества. Я перевел на их счета солидную сумму в счет карточных долгов старого графа. Они с радостью поверят в то, что у бедной, слабой здоровьем Вивианы просто не выдержало сердце от «свадебных волнений». Они закроют глаза на что угодно, лишь бы не отдавать деньги обратно.

Мое (или теперь уже мое) сердце пропустило удар. Собственная семья продала эту девочку на убой. Просто чтобы покрыть долги.

— А замок? — Элара провела пальцем по лацкану камзола Дамиана. — Тот самый, в предгорьях? Ты обещал, что как только мы избавимся от этой мыши, земли перейдут мне.

— Всему свое время, сладкая, — Дамиан наклонился и поцеловал брюнетку в шею. — Замок Иней и прилегающая к нему территория с правом проведения ежегодной ярмарки — это единственное, что не вошло в брачный договор. Это ее личное приданное, подарок покойной бабки. По законам Империи, в случае ее внезапной кончины, Канцелярия может наложить на него лапу или вернуть семье.

— Так зачем мы ждем?! — возмутилась Элара.

— Затем, — голос Дамиана стал холодным и жестким, — что завтра утром, когда действие яда временно ослабнет и она придет в себя, я принесу ей бумаги. Отказ от прав на замок в мою пользу в связи с «тяжелой болезнью и неспособностью управлять». Она слабая дура, Элара. Она так любит меня, что подпишет всё, лишь бы я подержал ее за ручку.

— А после росписи?

— А после, завтра к вечеру, я дам ей вторую порцию лекарства. И она тихо отойдет к праотцам. Мы выдержим положенный траур, я продам замок, закрою свои обязательства перед нужными людьми, и мы будем богаты и свободны.