Сделка на Рождество

5 глава

Мы расстаемся с Джианной у входа в торговый центр. Она садится в такси и уезжает домой, а я иду в сторону главной площади. Рождественские огни там более масштабные и хаотичные, чем в торговом центре. Я пробираюсь сквозь толпу людей, несущих свои трофеи, мимо катка, где слышен визг коньков и звонкий смех. Через площадь быстрее всего добраться до «Сладкого эльфа». Но прямо перед тем, как свернуть в узкую, освещенную гирляндами улочку, где расположена кондитерская, я вижу нужное кафе. Оно стоит на углу, с большими окнами, и сквозь запотевшее стекло видно, как Джейк с улыбкой машет мне. Я сворачиваю с пути к «Сладкому эльфу» и иду к нему.

Войдя в кафе, меня окутывает запах сладких булочек и пряной карамели, смешанный с горьковатым ароматом свежезаваренного кофе. Это маленькое, уютное место, совсем не похожее на холодный блеск торгового центра. Стены здесь выкрашены в глубокий, приглушенный сине-зеленый цвет, а пол устлан старой, потертой плиткой. Несколько старинных ламп с янтарными плафонами отбрасывают на столики мягкий, золотистый свет. В углу играет тихий, едва слышный джаз. Мебель здесь эклектичная: пара тяжелых деревянных столов, несколько бархатных диванов и пара мест у окна, за одним из которых сидит Джейк.

Окно, через которое он смотрит на мокрый асфальт, украшено минималистичной гирляндой из крошечных желтых лампочек. Внутри самого кафе повсюду стоят баночки с домашним вареньем и стопки старых, слегка пожелтевших книг, используемых как подставки.

Здесь тихо. Люди сидят либо в одиночестве, уткнувшись в ноутбуки, либо тихо переговариваются, наслаждаясь моментом покоя. Это убежище от суеты. Когда я вижу Джейка, сидящего и освещенного теплым светом, напряжение последних часов, вызванное необходимостью угождать родителям и Шарлотте, наконец, отступает.

Глаза Джейка блестят на свету, когда он меня видит.

– Я очень рад, что ты нашла время. – говорит он, помогая мне снять тяжелое пальто. В его голосе слышится искреннее облегчение, которое сразу же успокаивает мою разбушевавшуюся нервную систему. Его глаза – обычно такие насмешливые и живые – сейчас кажутся немного усталыми.

Я сажусь напротив него, и мой взгляд падает на его руки. Джейк, непривычно для своего поведения, судорожно перебирает пальцами кружевную салфетку, которая красиво положена на столе.

– Все в порядке? – беспокоюсь я.

Он резко замирает, переставая перебирать пальцами, смотрит на меня и выдавливает улыбку, но от которой не появляются его милые ямочки.

– Да, да. Просто… голова немного гудит от праздничной суеты. Знаешь, как это бывает.

– Знаю, – киваю я. – Предлагаю подкрепиться. Я только что совершила акт финансового вандализма ради одобрения родителей, так что мне немедленно нужен десерт, после которого у меня будет сахарная кома.

Джейк смеется, и его улыбка, наконец, становится настоящей, хоть и неполной.

– Тогда закажем что-нибудь вредное. Говорят, у них есть шоколадный фондан, который подают с ванильным мороженым и карамелизированными грецкими орехами.

– Фондан. Идеально! И большую кружку того самого глинтвейна.

Мы заказываем два фондана и три кружки глинтвейна (на всякий случай). Когда официантка уходит, Джейк снова начинает теребить край салфетки. Его плечи слегка опущены.

– Элла, – начинает он, а его голос внезапно становится низким и напряженным. – Я не хотел об этом говорить, потому что… ну, это просто очередная семейная драма. Но мне нужно выговориться кому-то, кто не будет советовать мне лечить комплексы.

Я кладу свою руку поверх его, аккуратно поглаживая его пальцы, чтобы остановить это нервное движение. Джейк глубоко выдыхает, его глаза ищут мои.

– Мои родители устроили очередной скандал. Ты помнишь, как я тебе рассказывал, что закончил архитектурный дизайн? Я показывал тебе те эскизы, где полностью переосмыслил концепцию городских пространств, где здания дышат, а не просто стоят.

Я вспоминаю, как три дня назад была поражена его видением и эскизам. Он говорил о свете и тенях с такой же страстью, с какой я говорю о Гарри Поттере.

– Да, – мягко говорю я. – Твои проекты невероятны, Джейк.

– Родители так не считают, – его голос дрожит от подавленной ярости. – Для них, я их маленький, послушный наследник отцовской строительной компании. Отец хочет, чтобы я остался в Орегоне и после лета начал работать под его началом. Он уже расписал мой график на пять лет вперед! Никаких творческих изысков, никакой мечты о Кембридже, где я хотел заняться реставрацией старых зданий, музеев и дать им новую жизнь…

Его глаза вспыхивают обидой.

– Они сказали, что это пустая трата моего образования! Что я буду играть в кубики вместо того, чтобы строить будущее! Я чувствовал себя маленьким мальчиком, которого отчитывают за то, что он разрисовал обои!

Наконец, приносят десерты. Идеально темный фондан, из которого медленно вытекает блестящая карамель. Аромат на мгновение перебивает напряжение.

– Я не сдержался, – Джейк берет в руки ложку, но не ест. Он смотрит на нее, будто пытается найти там ответ. – В тот момент, когда отец сказал, что если я не подпишу контракт до Рождества, он лишит меня финансирования… в какой-то полной, идиотской истерике, я просто сказал, что они не могут меня удержать. В порыве злости я ляпнул, что у меня есть невеста, и мы планируем переехать в Кембридж сразу после праздников!