Сделка на Рождество

20 глава

Я стою, словно пригвожденная к полу. Воздух в гостиной густой и тяжелый, пропитанный запахом стыда. Мистер Логан и тетя Мэдисон смотрят на меня так, словно я внезапно превратилась в ядовитую змею, выползающую из их идеального дома.

– Мистер Логан, тетя Мэдисон, – начинаю я, мой голос звучит на удивление ровно, несмотря на колотящееся сердце. – Я понимаю, что вы сейчас чувствуете. Но я хочу, чтобы вы знали…

– Знали что, Элла? – голос тети Мэдисон лишен нежности и тепла. – Что мой сын водит вокруг пальца свою семью, представляя нам невесту, которую, видимо, нанял за деньги?

Я открываю рот, чтобы начать объяснять, что это не совсем так, что это была отчаянная просьба, а не просто наем…

– Достаточно, мама, – резкий голос Джейка перекрывает мой. Он встает, загораживая меня от родителей, словно щит. – Элла, не надо. Они все равно не поверят.

Он поворачивается к отцу и матери, и в его глазах вспыхивает тот же огонь, который я видела, когда он защищал меня от Стейси.

– Да, я солгал, – говорит Джейк, и в его голосе нет раскаяния, только злость. – Я попросил Эллу притвориться моей невестой. Но я сделал это не потому, что хочу кого-то обмануть ради развлечения, – он делает глубокий вдох. – Я сделал это, потому что вы не даете мне жить. Вы контролируете каждый мой шаг, каждый контракт, каждый выбор. Я двадцать три года живу по вашему сценарию! Элла согласилась помочь мне выиграть время и создать видимость стабильности, пока я не смогу наконец уйти и заняться тем, чем хочу заниматься.

Он смотрит на родителей, ожидая взрыва, как в гостиную заходит Оливия.

– Стейси с родителями ушли. Они уехали, даже не попрощавшись, и Стейси кричала что-то про семейный позор и отвратительную ложь.

Тетя Мэдисон сжимает кулаки.

– Вот видишь, Джейк! Видишь, какой позор ты навлек на семью!

– Ты не просто солгал! Ты предал наше доверие! – ругается мистер Логан, когда тетя Мэдисон замолкает, прикладывая руку ко лбу. – Я никогда не думал, что ты пойдешь на такую низость! – отец Джейка повышает голос до крика.

– Позор? Позор – это то, как вы со мной обращались все эти годы! – Джейк вскипает. – Вы меня душили заботой, а теперь, когда я пытаюсь вздохнуть, я – позор?!

– Ты беглец, который не знает, как отвечать за свои поступки! Ты намного хуже, чем был твой брат! – гремит мистер Логан, а после последних слов резко замолкает и в ужасе смотрит на сына.

Тишина. Оглушительная, абсолютная тишина.

Я боязно смотрю на Джейка. Его лицо искажено. Он не злится, выглядит сбитым с толку.

– Что… что ты сказал? – голос Джейка сиплый. – Какой брат?

Я стою, потеряв дар речи и способность хоть как-то двигаться, будучи ошеломленной признанием мистера Логана. Брат? Джейк и его родители никогда не говорил о братьях или сестрах, кроме Оливии.

Родители переглядываются. Тетя Мэдисон прикрывает рот рукой, ее глаза наполняются слезами, а мистер Логан сжимается, понимая, что проговорился.

– Я ничего не говорил, – упрямо и тихо цедит он.

– Ты сказал! Какой брат, отец?! – Джейк делает шаг к отцу, а его голос переходит на угрожающий рык. – Я единственный сын!

Тетя Мэдисон начинает тихо всхлипывать.

– Не говори ему. Он не должен узнать, – тихо умоляет она мужа, но Джейк, как и я, все слышим. Он делает еще один шаг к ним.

– Вы не можете продолжать это скрывать! – кричит Джейк, обращаясь уже к обоим. – Что случилось? Почему вы так опекаете меня? Что это за брат?!

Джейк смотрит на меня с мольбой о помощи в глазах, но я не знаю, что сказать и как помочь.

Оливия, которая все это время стояла молча, внезапно делает решительный шаг вперед. Она с презрением смотрит на родителей.

– Вы ведь ему не расскажете, верно? Вы будете увиливать, пока он не сойдет с ума от догадок. Если не расскажите вы, то это сделаю я. Джейк должен наконец узнать правду.

Их родители молчат и отводят взгляд. Оливия поворачивается к ошеломленному Джейку. Она говорит тихо, но каждое ее слово врезается, как осколок стекла.

– Джейк, ты говорил, что очень смутно помнишь свое детство до десяти лет. У тебя был лучший друг по имени Чарли, с которым вы всегда были неразлучны.

Джейк кивает, его глаза расширяются.

– Да… да, мы играли в футбол… много смеялись…

– Это был не твой друг, Джейк, – голос Оливии на имени брата срывается. – Это был твой брат. Твой старший брат.

Я замираю, а Оливия продолжает, и на ее лице отражается боль, которую она, должно быть, носила в себе годами.

– Когда тебе было пять, а Чарли десять, вы оба выбежали на дорогу. Родители отвлеклись всего на минуту… Вы выбежали прямо под машину. Вас сбили, и ты месяц пролежал в коме, а когда очнулся… у тебя была частичная потеря памяти. Ты помнил только самые яркие, самые поверхностные моменты с Чарли.

Она делает паузу, чтобы перевести дыхание.

– Чарли не спасли, Джейк. Он умер на месте, не дождавшись помощи. Родители были в отчаянии и, чтобы справиться с гибелью сына, с твоей потерей памяти и собственной виной, они решили, что будет проще убедить тебя, что брата никогда не было. Они вычеркнули его из твоей жизни, сказав, что Чарли был просто другом детства.