Сделка на Рождество

21 глава

Холод пробирает до костей. Я стою на каменной дорожке перед домом, в тонком платье, которое минуту назад казалось таким подходящим для торжественного ужина. Ветер хлещет по открытым рукам и ногам. Мои зубы стучат, но это не единственная причина моей дрожи. Внутри меня бушует буря, вызванная признанием тети Мэдисон и мистера Логана, которое разбило жизнь Джейка на миллион несовместимых фрагментов.

Он не мог уйти далеко. Из раза в раз повторяю я себе, заставляя сделать шаг в темноту. Его машина стоит во дворе нетронутая. Это пригород, вызвать такси и уехать он бы не успел. Джейк здесь, где-то рядом.

Я обхожу периметр дома, заглядываю за кусты, скольжу взглядом по темным окнам. Каждая минута, проведенная в этой звенящей тишине, кажется издевательством. Я чувствую себя ужасно виноватой за то, что не смогла удержать его. Я должна была быть его якорем, а вместо этого стала причиной, из-за которой раскрылся не только наш обман, но и страшная правда.

Я иду по длинной, пустой дороге, ведущей к шоссе. Фонари горят тускло, отбрасывая желтые круги света на снегу. Начинается метель, мне нестерпимо холодно, и я жалею о своем внезапном порыве. Я должна была остаться там, в гостиной, и попытаться хоть как-то сдержать Джейка. Или хотя бы взять теплую одежду, а не бежать в одном платье, надеясь, что Джейк еще не ушел слишком далеко.

Спустя, кажется, целую вечность, я вижу мерцающий свет вдали. Это автобусная остановка, одинокая, освещенная одним фонарем, словно забытое место на краю света.

И там сидит он.

Джейк сидит на жесткой, обшарпанной скамейке. Он сгорбился, обхватив голову руками. Его идеальная, дорогая рубашка измята и кажется слишком большой. Он выглядит не просто разбитым, он выглядит… стертым. Как будто кто-то стер слой его жизни, его успеха, оставив на поверхности только чистую, незащищенную боль. Джейк не плачет, но его неподвижность говорит о большем, чем любые слезы.

Я подхожу медленно, стараясь не напугать его резким движением. Холод внезапно отступает, уступая место всепоглощающему желанию защитить его. Снег падает тихо, как будто мир вокруг нас замер в ожидании.

– Джейк? – тихо зову я.

Он поднимает голову. Его глаза красные и опухшие, но в них нет злости. Только бездонная пустота. Его губы дрожат, и мое сердце сжимается от боли за него.

– Элла? – его голос кажется мне чужим, словно он пытается говорить после продолжительной болезни.

Я сажусь рядом, не пытаясь обнять. Просто сижу рядом, становясь частью его тишины. Каждое мгновение тянется вечность.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он.

– Я не могла оставить тебя одного, – отвечаю я, стараясь вложить в слова всю свою нежность и поддержку.

Он поворачивается ко мне, и я вижу, как слезы катятся по его щекам. Я хочу сделать что-то, чтобы облегчить его страдания. Мои руки тянутся к нему, но я останавливаюсь, позволяя ему самому решить, что делать дальше.

Джейк вдруг снимает пиджак и накидывает его на мои плечи. Он слегка отодвигается, а затем опускается и кладет голову мне на колени. Я чувствую, как он всхлипывает, и сердце разрывается на части от этого звука.

Я наклоняюсь к нему и глажу по голове. Мои пальцы скользят по его волосам, стараясь передать тепло. Мне хочется спрятать его от всего мира, от этой жестокой правды, от боли, которая так неожиданно ворвалась в его жизнь.

Снег продолжает падать, холодит руки, но внутри меня горит огонь – желание быть рядом с Джейком, помочь ему справиться с этой трагедией. Я нежно прижимаю его к себе, словно пытаюсь остановить время.

– Все будет хорошо, – шепчу я, хотя знаю, что сейчас это звучит пусто. Но я хочу верить в это вместе с ним.

Его всхлипы становятся тише, но я продолжаю поглаживать его спину, ощущая, как он постепенно успокаивается. Все вокруг нас затихает. Только снег продолжает падать, словно мир обнимает нас в этот трудный час. Я остаюсь рядом с Джейком, готовая поддержать и защитить его от всего, что может причинить боль.

– Мой брат, – вдруг раздается его хриплый голос. – У меня был брат, а я даже не помню его, не помню его лица.

Он говорит не переставая, словно если он остановится, то все, что он только что узнал, схлопнется, и он снова поверит, что у него был только друг Чарли. Джейк рассказывает мне о смутных образах: о светлых волосах, о смехе, о заботе и поддержке. Он говорит о том, как ему больно от мысли, что родители лишили его этой части жизни, чтобы защитить самих себя от вины.

– Они думали, что если я забуду, то боль уйдет, – его голос дрожит. – Но они просто отняли часть меня самого.

Я слушаю, пока сердце сжимается от его уязвимости.

– Я не знаю, как теперь на них смотреть, Элла. Как теперь жить, зная, что вся моя жизнь была… не настоящей?

Когда он замолкает, наступает момент, когда я должна что-то сказать, чтобы не дать ему погрузиться в эту тьму окончательно.

– Джейк, послушай меня, – я опускаю голову к нему, не обращая внимания на холод и дискомфорт. – Я понимаю, что сейчас ты чувствуешь себя потерянным. Это нормально – чувствовать себя так, когда мир вокруг перевернулся. Но это не значит, что все, что было до этого, не имеет смысла.

Я делаю паузу, стараясь подобрать слова, которые могут его поддержать.