Сделка на Рождество

25 глава

Джейк.

В панике я снова включаю видео. Это единственная вещь, которая хоть как-то может подсказать мне, где сейчас Джейк.

То, что происходит дальше, заставляет меня на секунду закрыть глаза, но я упрямо заставляю себя смотреть. Пересматриваю момент первого удара раз за разом. Джейк падает. Друзья Итана кричат что-то неразборчивое. Камера дрожит. Мой желудок скручивается в тугой, жгучий узел. Я начинаю трястись, но не от холода, а от жгучей ярости и отчаяния.

Прокручиваю момент, где Джейк пытается подняться, но Итан пинает его в бок. Я плачу, но плач беззвучен, он сдавливает мне грудь. Снова перематываю видео назад, к началу, уже в пятый раз.

Воспаленными и красными глазами я всматриваюсь в экран. Жму паузу на долю секунды, пытаясь уловить фон.

Шестой просмотр.

Я игнорирую лицо Джейка, его боль. Это слишком тяжело. Я смотрю на фон, на свет. Что это? Какая-то серая стена, покрытая граффити, которые я никогда не видела в нашем районе. Я замечаю что-то синее и низкое на заднем плане, за спинами нападавших. Это похоже на припаркованный автомобиль, но марку не разобрать. Я сжимаю телефон до боли в ладони. Адреналин смешивается с чистым, животным страхом, и мне кажется, что сердце сейчас выпрыгнет из груди и разобьется об пол.

Седьмой просмотр.

Слезы текут ручьями, заливая экран телефона, но я не вытираю их, боясь пропустить что-то важное. Когда Итан отворачивается, чтобы пнуть Джейка снова, я фокусируюсь на одном из его дружков – у него на рукаве нашивка. Черная, с каким-то кривым символом. Кажется, что это униформа. Рабочая?

Я судорожно открываю поисковик, почти не глядя на клавиатуру. Мои пальцы вбивают в поисковую строку описание, как выглядит эта нашивка, но результатов в интернете нет. Отчаяние накатывает волной, смывая остатки самообладания. Я откидываюсь к стене, и комната начинает вращаться. Не знаю, сколько времени прошло. Час? Вечность?

Я снова включаю видео, и звук – хруст, который издает его тело при падении – пронзает меня, как лезвие. Эхо. Звук ударов отражается слишком глухо, это значит, что место не открытое. Может, паркинг? Или переулок между высокими зданиями?

На девятом просмотре я решаю включить звук на полную громкость. Мои зрачки расширяются до предела, когда я слышу это.

Голос. Сквозь искажения записи, шум ударов и крики, пробивается знакомая, высокомерная интонация.

– Давай, Итан, покажи ему!

Шарлотта.

Мои глаза расширяются от ужаса. До этого он был сфокусирован на местоположении Джейка, но теперь внезапно мутирует, становясь в тысячу раз острее.

Я роняю телефон на кровать. Звук на полной громкости продолжает резать слух: смешок, который я узнаю даже сквозь шум ударов. Этот смешок я слышала всю жизнь, когда Шарлотта добивалась своего, когда кто-то падал в грязь, а она стояла над ним.

Мое тело застывает, плач прекращается. Ярость, которая кипела, превращается в ледяной, парализующий шок. Я смотрю на экран, где видео продолжает прокручиваться, и теперь мне не важно, где этот проклятый переулок. Мне важно, что она была там. Моя собственная сестра, моя кровь, снимает, как пытают человека, которого я люблю больше всего на свете.

Я поднимаю телефон, дрожащими пальцами выключаю звук, но вдруг вижу на экране знакомую деталь: в правом нижнем углу, на мгновение, когда камера сдвигается, мелькает край маникюра. Длинные, миндалевидные ногти, покрытые тем же самым темно-бордовым лаком, который был у Шарлотты в день моего отъезда.

– Нет. Нет, нет, нет, – шепчу я.

Нельзя позволить себе истерику. Если Шарлотта причастна, это означает, что она знает, где Джейк сейчас. Я перематываю видео обратно к тому моменту, где слышен ее голос. Закрываю глаза и вслушиваюсь в фон, пытаясь уловить что-то. Может быть, шум транспорта? Гудок? Что-то, что даст геолокацию.

Мой мозг работает на пределе, но теперь каждое усилие сопровождается тошнотой от предательства. Ненавижу ее.

Я вскакиваю, задеваю стул и едва не опрокидываю его. Внутри меня что-то окончательно ломается. Я больше не буду смотреть это видео, пытаясь угадать координаты. Теперь мне нужно найти Шарлотту.

Вдруг раздаётся тихий голос в коридоре. Я подхожу к двери, прижимаясь ухом к дереву.

– …да, он уехал с ней. Они уже, наверное, в Вирджинии. – говорит Шарлотта с кем-то по телефону, проходя мимо моей комнаты. – Нет, не волнуйся. Я сняла все, что было нужно. У нас будет идеальный материал. Он и Элла получат по заслугам.

Шарлотта говорит это с таким торжеством, что моя кровь закипает.

Я резко распахиваю дверь. Шарлотта стоит около стены, прижав телефон к уху.

– Шарлотта!

Она вздрагивает, но тут же надевает маску надменного безразличия.

– Элла? Чего тебе? Я разговариваю.

– Что вы с Итаном сделали, Шарлотта? – низким, почти рычащим, голосом спрашиваю я, надвигаясь на нее. – Вы избили Джейка!

– Я перезвоню, – она сбрасывает трубку и убирает телефон в карман. – О чем ты?! Ты, наверное, бредишь. Успокойся, ты выглядишь нездоровой.

– Не смей мне врать!