Сделка на Рождество

27 глава

Когда я открываю входную дверь, дом погружен в утреннюю тишину, но она обманчива. Я захожу, стараюсь двигаться тихо, но напряжение последних часов сделало мои шаги слишком резкими.

– Где ты была всю ночь? – раздается строгий голос отца, как только я появляюсь в гостиной. Он стоит перед входом в комнату, сложив руки на груди, а мать рядом, с тревогой на лице.

Я поворачиваюсь к ним.

– Я была в больнице. А знаете, что я там делала? – я делаю паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Родители молча переглядываются, а когда мама опускает взгляд на мою одежду и видит на ней кровь, то громко ахает и зажимает рот ладонью. – Ваша любимая Шарлотта участвовала в покушении на жизнь человека. И прежде чем вы начнете отрицать ее причастность, я покажу вам доказательство, где на видео отчетливо слышен ее голос.

Лица родителей меняются: гнев отца сменяется замешательством, а тревога матери – испугом.

Я не даю им времени на вопросы. Достав телефон, я открываю видео, которое сохранила в галерею, догадываясь, что Итан может удалить его и лишить меня доказательств. Я включаю видео на максимальной громкости.

– Смотрите.

Звук ударов, крики, ругань. Лицо матери бледнеет на глазах. Иногда она зажмуривается и даже отворачивается, а отец наоборот делает шаг вперед, словно пытается лучше разглядеть происходящее на экране. Я дожидаюсь момента, когда становится слышен голос Шарлотты.

– …Давай, Итан, покажи ему!

Я останавливаю видео на стоп-кадре, где на самом краю видно край ее маникюра.

– Я была в больнице с Джейком. Он пробыл в реанимации больше часа, пока врачи сражались за его жизнь. Я почти час бегала по городу, пытаясь найти его и спасти. Мне пришлось перевести Итану все свои деньги, чтобы получить адрес, где был Джейк. Теперь вы и дальше будете выгораживать Шарлотту? – гневно спрашиваю я, так сильно сжимая телефон в руках, что удивительно, как он не согнулся под натиском. – Где она? Я хочу поговорить с ней.

Мама медленно поднимает на меня взгляд, и в ее глазах читается осознание того, что это не моя больная фантазия.

– Шарлотта ушла вчера, почти сразу после тебя, – голос мамы ломается. Она смотрит на отца, который выглядит ошеломленным. – Она до сих пор не вернулась.

Этот ответ добивает меня. Шарлотта сбежала. Наверняка, вместе с Итаном и моими деньгами. Чувство безысходности накатывает на меня с новой силой. Но ничего, я справлюсь. Полиция найдет Шарлотту и Итана, где бы они не были. Я поворачиваюсь и, не говоря больше ни слова, иду в свою комнату. Захлопнув дверь, я устало падаю на кровать. Сейчас мне ничего не хочется. Мне нужно просто забыться.

Через несколько минут раздается тихий стук в дверь.

– Элла? Можно?

Это мама. Я не отвечаю, но она понимает это как разрешение и заходит. Она садится на край кровати, я чувствую ее присутствие, но не открываю глаза.

– Элла, – ее голос тих и подавлен. – То, что мы с твоим отцом увидели на том видео...

Она замолкает, и я слышу, что она плачет. Ладони непроизвольно сами сжимаются в кулаки.

– Элла, послушай меня, – продолжает она, ее голос снижается почти до шепота. – Я знаю, что мы всегда… всегда ставили Шарлотту на первое место. Она старше, она наш первый и сложный ребенок, и мы… мы боялись, что, если будем давить на нее, она сделает что-то ужасное. Мы боялись, что потеряем ее. Мы прощали ей все, надеясь, что она одумается. Мы боялись, что она сломается, если признаем ее ошибки.

Слезы наконец прорываются и у меня, но теперь они от облегчения из-за признания, а не от страха и обиды.

– Она сломала другого человека, мама. Она хотела, чтобы Джейк страдал.

Открыв глаза, я поворачиваюсь к маме лицом и сажусь на кровати.

– Вы боялись потерять ее, – начинаю я. – Но не побоялись потерять меня. Чем я хуже, мама? Почему вы могли хвалить Шарлотту, только принижая меня и мои достоинства?

Мама на мгновение замолкает, ее глаза полны боли и смятения. Я вижу, как она пытается найти слова, чтобы объяснить то, что, возможно, даже сама не до конца понимает.

– Элла, я… – начинает она, но затем замирает, словно осознавая, что каждое слово может только усугубить ситуацию. – Я никогда не хотела, чтобы ты чувствовала себя менее значимой. Ты должна знать, что ты всегда была для меня важна.

– Но тогда почему я всегда оставалась в тени? – перебиваю я, чувствуя, как гнев и обида поднимаются из глубины души. – Почему ваши похвалы всегда шли только в адрес Шарлотты? Я старалась так же, как она! Я тоже хотела вашего одобрения!

Мама опускает взгляд, ее губы дрожат.

– Мы просто не знали, как справиться с тем, что происходило с Шарлоттой. Она была… трудной. Мы думали, что, если будем поддерживать ее, это поможет. Но мы не понимали, что это может навредить тебе.

– Но это случилось! – кричу я, не в силах сдержать эмоции. – Я всю жизнь чувствовала себя невидимой сестрой и дочерью! Не хочу быть той, кто всегда должна терпеть и прощать. Я хочу быть услышанной!

Мама поднимает голову и смотрит мне в глаза. В ее взгляде вижу не только сожаление, но и желание изменить ситуацию.