Сделка на семью. Тайная наследница

Глава 7

По обе стороны от нас возвышаются густо насаженные ели — те самые, голубые, — а под ногами темно-коричневой лентой вьется каменная дорожка.

Снежка подбирает шишку и с интересом разглядывает ее, а потом прячет в кармашек. Фоном слышится щебетание птиц и всплески воды. Вдыхаю полной грудью, и у меня голова немного кружится от чистоты воздуха.

Шум становится громче, мы приближаемся к участку, где деревьев почти нет. Там у нас с дочерью захватывает дух, когда натыкаемся на фонтан. Огромный, в виде трех агрессивных львов, стоящих на задних лапах. Из их пастей бьет кристальная вода.

Рядом с фонтаном, вооружившись щеткой, хлопочет мужчина в клетчатой кепке и робе.

— Извините, — отвлекаю его, — здесь живет Рафаэль Борн?

Правда, на положительный ответ я не очень надеюсь. Территория совсем не похожа на жилую, скорее на парк, как и предположила Снежана — уж слишком большой участок, может, целый гектар. Кто же его знает? Тут только с вертолета смотреть или с помощью дрона.

— Да, — добродушно отзывается мужчина, — идите смело по дорожке к дому. Там будут ответвления — на них не сходите .

Поблагодарив, шагаем дальше. Еще встречаем несколько фонтанов размером поменьше и в виде различных животных. Еще на территории есть резные скамейки и уличные фонари на длинных кованых ножках, должно быть, чтобы не заблудиться во всем этом великолепии ночью.

Постепенно пейзаж сменяется: елей почти не остается, а вот разнорабочие встречаются чаще. Кто-то косит траву, кто-то подстригает кусты в идеальные овалы.

И все эти люди одеты в одинаковые комбинезоны зеленого цвета.

— Прямо как мы! — весело вскрикивает дочь, указывая на наши с ней спортивные костюмы. — Тоже зеленые!

Угораздило же меня выбрать именно их. Вот полгода не надевали, и тут я решила побыть оригинальной.

Наконец, выходим на открытое пространство.

— А это что театр? — Снежка снова удивляется.

— Если не городское достояние…

Громадное трехэтажное здание со светло-лимонными фасадами, колоннами и балконами вгоняет меня в комплексы. Я ведь считала виллу на берегу океана, где раньше жила, вершиной архитектуры. По сравнению с домом Рафаэля она теперь кажется убогой лачугой, а я стеснялась, думая, что Борн сильно потратился на аренду той виллы.

Не сильно. Сколько денег он выделил на строительство этого своего дома, мой гуманитарный мозг не в состоянии подсчитать даже примерно.

Возле парадного входа по обе стороны от дорожки простираются заросли кустовых роз: белых, желтых, карликовых бордовых… Сортов столько, что в глазах рябит! Целый сад! Диана, любительница растений, шлепнулась бы от зависти.

Виды меня поражают, но странно другое — во дворе Борн собрал и в сотни раз приумножил все то, что когда-то нравилось мне. Или это моя мания величия, и у нас с Рафом просто совпадают вкусы?

— Вау! — в полном восторге кричит Снежка.

И в этот момент среди кустов появляется женщина лет пятидесяти: хмурая, нелюбезная. Ее волосы с проседью собраны в гладкий пучок. На ней синее платье, отличающееся от одежды садовых работников.

Дама, согнувшись, копошилась в кустах, поэтому мы не сразу ее увидели. Надеюсь, Борн не заставил ее по своему капризу перекрашивать белые бутоны в алые.

— Здравствуйте, — машу ей, — я Вера Шкодина, приехала за телефоном. Рафаэль, наверное, говорил?

— Да, — отвечает и кивает, — проходите в дом.

Только сейчас замечаю, что женщина держит в руках большие садовые ножницы, а в метре от нее небрежной кучей лежат белые розы, уничтоженные безжалостно и бездушно.

Так не срезают цветы, чтобы поставить, например, в вазу и любоваться. Они просто лежат на земле совсем неаккуратно, кое-где опали лепестки. Такое чувство, словно их готовят на выброс. Остальные вроде не трогают, или просто руки до них пока не дошли.

Жалко, конечно, цветочки, но в любом случае я здесь не хозяйка, так что не лезу.

Снова взяв за руку Снежку, иду в дом. Собираюсь постучать, но дверь мне тут же открывает пожилой мужчина, облаченный во фрак.

— Добро пожаловать, Вера Валерьевна и Снежана Марковна, — манерно объявляет.

— Здравствуйте, — немного растерявшись, шепчу и шагаю внутрь, а дочь тащу за собой.

В доме все, как и в прошлом, разве что масштабы помещений побольше и людей в услужении тоже. Я топчусь на пороге секунд десять и замечаю мужчину. Он тоже во фраке, стоит около дивана и держит поднос с хрустальным графином и парой бокалов.

Недалеко от него, возле камина, еще один мужчина. Скорее всего, на случай если хозяин захочет разжечь в очаге огонь и полюбоваться танцующими языками пламени. А на противоположной от меня части первого этажа у рояля скучает женщина в вечернем платье. Клюет носом, ждет, когда Рафаэль вальяжно щелкнет двумя пальцами, и она наконец-то сыграет для него какую-нибудь сонату.

Только Борна здесь нет. Насколько мне известно, он постоянно пропадает в лавке — она его страсть. Рафаэль — одиночка, он сам в ней работает и никому не доверяет, иногда даже ночует там.

Тогда для чего Борну держать возле себя ненужную толпу?

Сюда можно смело водить экскурсии и брать за это деньги, честное слово, равнодушным не останется никто.

Со второго этажа к нам спускается женщина, чем-то похожа на ту, что срезала розы, но моложе. На ней тоже синее платье, а на руках белые перчатки. Держит поднос с золотой округлой крышкой.

Остановившись рядом, снимает ее.

— Пожалуйста, ваш телефон, Вера Валерьевна.

— Спасибо, конечно, — улыбаюсь, — но смартфон не такая уж реликвия, чтобы хранить ее на золотом подносе. Он даже не айфон последней модели, вон и экран на уголке чуть-чуть треснул.

На мою попытку разрядить вот эту чопорную атмосферу женщина никак не реагирует. Замерла с каменным выражением лица, смотрит не на меня, а перед собой, будто робот без чувств и эмоций.

Мне ничего не остается, кроме как взять телефон. Переключаю внимание на Снежку.