Сделка. Порченая невеста для дракона

Глава 1. Позор всего рода

- Розетта!

Голос матери, острый и холодный, как осколок льда, вырывает меня из дремоты. Я распахиваю глаза. Солнечный луч, наглый и яркий, бьет прямо в лицо, заставляя зажмуриться.

Он не греет. В этой комнате, в этом доме, давно уже ничто не греет.

- Встань. Хватит валяться, словно уличная кошка.

Я медленно сажусь на кровати. Каждый мускул ноет. Моя спальня, когда-то бывшая убежищем, теперь стала моей позолоченной клеткой. Той самой, где отец держит своих певчих пташек, чтобы услаждать слух гостей. Только я не пою. Я молчу.

Леди Элиса Шаунди стоит у окна, отодвинув тяжелую штору. Мама не смотрит на меня, ее взгляд устремлен в сад, на идеальные линии подстриженных кустов.

Она всегда выглядит так, словно только что сошла с парадного портрета. Идеальная осанка, ни единой выбившейся пряди, строгое платье цвета грозового неба.

- К нам едет гость, - роняет она, и ее голос не меняет интонации. Словно она сообщает о погоде, а не о моей судьбе.

Сердце пропускает удар, и камнем падает куда-то вниз. Гость? Ко мне не пускают даже служанок. Гость в этом доме может означать только одно.

- Зачем? - срывается с моих губ прежде, чем я успеваю подумать.

Мать наконец удостаивает меня взглядом. Холодным, как лед горных вершин. Он скользит по мне, задерживаясь на округлившемся животе с нескрываемым отвращением.

- Не задавай глупых вопросов, Розетта. Ты прекрасно знаешь, зачем.

Конечно, я знаю. Ладонь сама собой ложится на живот. Пятый месяц. Под тонкой тканью ночной сорочки уже не скрыть новую жизнь, которая стала моим проклятием. Внутри раздается легкий, трепетный толчок. Я - Розетта Шаунди, наследница великого рода, - теперь лишь сосуд. Инкубатор для позора, который нужно спрятать. Или продать.

- Он будет к вечеру, - продолжает мать, снова отворачиваясь. - Приведи себя в порядок. Хоть попытайся. Надень темно-синее платье с серебряной вышивкой. Оно достаточно свободное.

Достаточно свободное, чтобы скрыть мой позор. Чтобы товар можно было представить лицом. Кровь стучит в ушах. Они собираются отдать меня, как ненужную вещь, первому, кто согласится взять на себя чужой грех.

- Я не хочу, - шепчу я, сама не веря своей смелости.

- Тебя никто не спрашивает, - отрезает она.

И тут происходит нечто неожиданное. Я всегда была послушной дочерью. Даже после случившегося, я покорилась их воле, заперлась в своей комнате, приняла их презрение. Но сейчас… сейчас внутри что-то обрывается.

Я вскакиваю с кровати, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы.

- Нет! Вы не можете! Я не вещь! Я ваша дочь!

Мать медленно поворачивается ко мне. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

- Моя дочь не принесла бы в подоле позор. Моя дочь знала бы имя отца своего ребенка! А ты... ты лишь недоразумение, которое нужно исправить.

Ее слова бьют сильнее пощечины. Я отшатываюсь, хватаясь за спинку кровати.

- Я не знаю, как это случилось! Я не помню!

- Удобная позиция, - усмехается она. - Но она тебе не поможет. У тебя был шанс все рассказать. Ты им не воспользовалась. Теперь плати по счетам. Будь готова к вечеру. И не смей плакать. Твои слезы никого не тронут.

Дверь за ней закрывается. Щелкает замок.

Я стою посреди комнаты, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Она права. Мои слезы бесполезны. Я сама выбрала свою участь, когда промолчала. Но что я могла сказать? «Матушка, я ношу под сердцем дитя, но понятия не имею, кто его отец». В нашем мире, где чистота крови ценится превыше всего, это равносильно смертному приговору.

Матушка лепила из меня идеал. Сильную, умную, безупречную драконицу, достойную нашего имени. Каждый мой день был расписан по минутам: риторика, верховая езда, танцы, управление родовыми силами, снова риторика.

«Дракон должен владеть словом так же искусно, как и пламенем, Розетта».

Я усмехаюсь, и усмешка выходит горькой. Что ж, матушка… Вся твоя муштра пошла прахом. Твоя идеальная дочь оказалась бракованной игрушкой. И самое паршивое, что я даже не могу объяснить, как это случилось. Та ночь у подруги… она как в тумане. Смех, напитки, танцы, а потом - пустота. Провал в памяти, черный и липкий. А после него - два месяца тошноты, и ужасающее открытие.

Обреченно я подхожу к шкафу, и достаю то самое платье. Темно-синий шелк струится по рукам, холодный и тяжелый. Натянув его, я смотрюсь в зеркало. Из зазеркалья на меня глядит бледная девушка с огромными, испуганными глазами. Роскошные каштановые волосы, которые раньше были моей гордостью, тускло свисают вдоль плеч. А под дорогим шелком, расшитым серебряными драконами, выпирает живот - моя вина, моя клетка и судьба.

Я сажусь за туалетный столик, и механически расчесываю волосы. Руки дрожат. Кто он? Какой-нибудь старый лорд, которому нужна молодая жена для рождения наследников, и ему уже все равно, чья кровь будет в первенце? Или, может, купец-выскочка, мечтающий породниться со знатным родом, и готовый закрыть глаза на «небольшой недостаток» невесты?

К горлу подкатывает тошнота. Я привыкла к унижениям, к холодным взглядам и презрительным усмешкам за спиной. Но мысль о том, что меня отдадут чужому мужчине, как племенную кобылу, заставляет все внутри сжаться от ледяного ужаса.