Сделка с драконом

Глава-8

— Нужно уходить от сюда, — повторила уже про себя но тверже, и в груди отозвалось это странное упрямство, будто внутри меня загорелась крошечная искра.

Я двинулась медленно, почти неслышно, чтобы никто лишний раз не обратил внимания. Вроде бы за мной никто не наблюдал: я слишком незначительна для них, слишком обычна. Сначала еду приносили прямо в комнату, словно я заключённая, но недавно вежливо объяснили, что для таких, как я, есть общая столовая. Показали, как туда я могу добраться, и оставили наедине с мыслью о том, что я не пленница, но и не свободна.

Я вышла в коридор. Он был просторным и высоким, с окнами в человеческий рост. Дневной свет падал на стены, выкрашенные в мягкие пастельные тона, и отражался в полированном паркете. На стенах висели картины — пейзажи и портреты людей, которых я не знала, но чувствовала их важность. Здесь всё дышало богатством и властью, но и какой-то холодной отстранённостью.

Особняк был огромен. Снаружи — белый камень, обвитый плющом, крыша из тёмной черепицы, высокие башни с острыми шпилями. У парадного входа возвышались колонны, а за ними раскинулся аккуратно ухоженный парк. Там были широкие аллеи, обсаженные деревьями, цветочные клумбы с геометрически выверенными формами, скамейки из кованого железа и небольшой фонтан, от которого веяло прохладой. Казалось, всё создано для того, чтобы очаровать и притягивать взгляд, но под этой красотой пряталась какая-то настораживающая строгость — словно каждое дерево посажено под линейку, а каждая дорожка выверена до сантиметра.
Я шагала по коридорам, отмечая в уме каждую деталь, каждое ответвление. Узкие проходы, которые вели к запасным лестницам. Маленькие двери, почти незаметные на фоне стены, но явно ведущие куда-то вглубь здания. Витражные окна, из которых можно было рассмотреть часть сада и высокую стену, отделяющую этот мир от внешнего.

Если мне придётся бежать, я должна знать каждый угол. Каждый путь. Каждую возможность исчезнуть.

Хоть дрожь внутри ещё не утихла, я чувствовала, как решимость медленно крепнет.

Теперь у меня оставалось главное — понять, куда именно мне уходить из этого места.
Столовая располагалась на первом этаже. Когда я впервые вошла туда, меня поразили масштабы: огромный зал с длинными рядами столов, накрытых белыми скатертями. Свет от хрустальных люстр падал на отполированные до блеска приборы. Запах свежего хлеба и специй смешивался с ароматом жареного мяса, и это на секунду вернуло меня в привычную реальность. Но стоило взглянуть на сидящих за столами — всё снова казалось чужим. Люди смеялись, переговаривались, но делали это так, словно между нами стояла невидимая стена.
Я вошла в столовую, держа себя как можно увереннее, хотя внутри всё дрожало. Людей здесь оказалось куда больше, чем я ожидала. Шум голосов, звон столовых приборов — всё это на секунду оглушило меня.

Встав в очередь, двигаясь вместе с другими, и впервые смогла разглядеть того, кто кормил нас всех. За длинным прилавком стояла женщина лет пятидесяти, крепкая, с широкими плечами и уверенными движениями. Её волосы, собранные в пучок, уже почти полностью поседели, лицо было уставшее, но не злое. На ней был чистый белый передник, слегка запачканный мукой и подливой, а взгляд — внимательный, цепкий, словно она сразу видела людей насквозь.

— Новенькая, да? — сказала она, едва я подошла ближе. Голос у неё был низкий, чуть хрипловатый, но тёплый.

Я кивнула.
— Да… Только недавно сюда попала.

Женщина смерила меня взглядом с ног до головы, прищурилась, но без осуждения. Скорее — с какой-то тихой жалостью.

— Бледная ты. — Она покачала головой. — Видно сразу — тяжело даётся тебе всё это. Ну ничего. Привыкнешь… или нет. — Она усмехнулась уголком губ. — Тут все разные, у каждого своя дорога.

Я не знала, что ответить, поэтому пробормотала:
— Я просто… не очень понимаю, что со мной будет дальше.

Она махнула рукой.
— Никто тут толком не понимает. Даже те, кто делает вид, что всё знает. — Женщина положила на мою тарелку большую порцию тушёного мяса и овощей. — Держи.

Я удивлённо моргнула — порция явно была больше, чем у остальных.

— Это… слишком много, — осторожно сказала я.

Она посмотрела на меня внимательно и вдруг мягко усмехнулась.
— Съешь. Ты ещё худая, как воробей. Тут силы нужны. И язык тоже нужен. Не молчи, девочка, а спрашивай, смотри, думай. Тебе это пригодится.

Я почувствовала, как внутри что-то оттаяло от её слов. Впервые за всё время здесь кто-то говорил со мной не свысока, не с холодным равнодушием, а почти по-человечески.

— Спасибо, — тихо сказала я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло ничего лишнего.

— Благодари, когда будешь сыта, — отмахнулась она, накладывая следующему стоящему в очереди. — А то мало ли, вдруг невкусно окажется.

Я улыбнулась впервые за долгое время. Осторожно сжимая тарелку, прошла мимо столов и заняла свободное место у окна. Шум в зале будто стих для меня, а слова поварихи продолжали звучать в голове.

И пусть у меня не было уверенности в завтрашнем дне, одно я знала точно: в этом холодном месте нашёлся хоть один человек, в чьём взгляде теплилось что-то настоящее.