Сделка с Дьяволом: Мой сводный кошмар

Глава 1 Маккензи

— Всё кончено. Я… я больше так не могу.

Мой голос дрожит, хотя эти слова я репетировала неделями. В горле пересохло. Я стою в спальне профессора Пакстона Касселя — как и всегда, его грязный маленький секрет, который нельзя показывать на публике.

На его скуле нервно дергается мускул.

— Не делай этого, Маккензи. Я серьезно.

Черт, как же я ненавижу его привлекательность. Его внутреннее уродство должно было затмить это невероятное тело, густые каштановые волосы и серо-голубые глаза. Но всё, что я якобы любила в нем, оказалось лишь поверхностной ложью. Мы спали целый год, но с меня хватит.

— Прости, но всё кончено. Я всё решила.

Мне нужно было уйти раньше. В тот самый миг, когда он начал допрашивать меня: где я, с кем я, зачем накрасилась. Пакстону тридцать пять. Мне было всего восемнадцать, когда он обратил на меня внимание. Я польстилась на интерес звезды колледжа, не замечая манипуляций и тотального контроля. Я думала, что это любовь, пока не очнулась от сексуального дурмана. Он изолировал меня от друзей, а потом начал угрожать, что убьет любого мужчину, с которым меня увидит, а затем и себя.

— Брось, детка, ты же так не думаешь, — его губы сжимаются, а взгляд твердеет.

— Думаю.

— Чушь. Ты слишком мала, чтобы знать, чего хочешь.

Снова это унизительное пренебрежение. Меня захлестывает гнев.

— Мне девятнадцать! Почти двадцать.

— Всё еще малышка, — отмахивается он.

Я скриплю зубами:

— Достаточно взрослая, чтобы трахаться с тобой последний год!

Он делает шаг ко мне.

— Раз ты так настроена, разве мы не заслужили последний раз, а, детка? Ты же знаешь, как хорошо я могу тебе сделать.

Его рука скользит по моему бедру, сжимая ягодицу через тонкий хлопок летнего сарафана. Предательское тело реагирует на его жар, и между бедер мгновенно собирается влага.

Нет. Я не хочу этого. Но он всегда умел манипулировать мной, заставляя верить, что я хочу того же, чего и он. Если я сдамся, он снова привяжет меня к себе.

Пакстон рывком притягивает меня к себе, упираясь твердым членом в мой плоский живот. Как он может быть так возбужден, когда я его бросаю? Он наклоняется, покрывая мою шею невесомыми поцелуями и легкими укусами — ровно так, как я люблю.

Его рука скользит между моих раздвинутых бедер, накрывая киску прямо поверх трусиков. Я тихо стону, соски твердеют. На мне нет бюстгальтера, и Пакстон, спустив бретельку сарафана, берет затвердевший сосок в рот. Я инстинктивно подаюсь бедрами навстречу его руке. Его горячий рот сводит с ума, и мои пальцы сами зарываются в его мягкие волосы.

Черт, нет. Всё должно быть не так.

Он жестко трет ткань трусиков, и я знаю — он чувствует, насколько я уже влажная. Пакстон самодовольно улыбается прямо в мою грудь, уверенный в своей победе.

Собрав волю в кулак, я вырываюсь из его объятий.

— Нет, Пакстон. Я сказала, что не хочу этого.

Его лицо каменеет.

— Не играй со мной, Маккензи. Я не собираюсь терпеть твои идиотские выходки.

— Это не игра! — выкрикиваю я. — Я пытаюсь с тобой расстаться!

— А я говорю, что ты совершаешь ошибку. Мы не расстаемся. Ты — моя. Твоя задница — моя, твой рот — мой, твоя киска — моя. Усекла?

Он снова рывком притягивает меня к себе и грубо впивается в губы, властно проталкивая язык в мой рот. Сердце бьется быстрее, но теперь — от зарождающегося, липкого страха.

Его рука возвращается между моих бедер. На этот раз он не гладит меня через белье — он грубо оттягивает ткань и глубоко вталкивает пальцы прямо в меня. От боли я вскрикиваю, но он проглатывает мой крик своим поцелуем.

Я пытаюсь отбиваться, бью его кулаком в плечо, но он намного крупнее и сильнее. Его свободная рука намертво фиксирует мой затылок, пока он жестко и быстро трахает меня пальцами. Я чувствую, как сильно теку. Пакстон отпускает мою голову лишь для того, чтобы расстегнуть ремень и достать свой член.

— Нет, Пакстон. Пожалуйста, прекрати.

Но он не собирается останавливаться. Его пальцы — это грубое вторжение.

— Я заставлю тебя кончить, детка, — тяжело дыша, рычит он. — Заставлю кончить так сильно, что ты никогда не найдешь мне замену. Поняла?

Он с силой давит основанием ладони на мой клитор, и я ненавижу то, как внутри начинает закручиваться оргазм. Мои стенки плотно сжимаются вокруг его пальцев.

Он хватает мою руку и заставляет обхватить свой хер.

— Трогай меня. Мне нужна твоя рука на мне.

Я пытаюсь вырваться, но он накрывает мою ладонь своей, заставляя нас обоих мастурбировать ему. Моя обнаженная грудь вздымается от каждого резкого движения.

— Вот так, моя красавица. Ты такая сладкая. Я хочу войти в тебя.

Навалившись всем весом, он толкает меня назад. Мои ноги ударяются о матрас, и вот я уже лежу на спине, а он нависает сверху, грубо раздвигая мои бедра коленом.

— Пожалуйста, хватит, — всхлипываю я.

— Ты сама этого не хочешь. Мы оба не сможем жить без этого.

Он с треском разрывает мои стринги — ткань больно режет кожу — и отшвыривает их в сторону. Я не могу поверить. Он правда собирается это сделать. Изнасиловать меня.

Пакстон устраивается между моих ног, продолжая натирать мой клитор, словно это может что-то исправить. Мое тело больше не отзывается — ледяной страх парализовал меня.

Его горячее дыхание обжигает ухо.

— Блядь, Маккензи, — хрипит он, прижимаясь головкой к моему входу. — Я никогда тебя не отпущу. Ты моя. Мне плевать, что ты там говоришь. Мне нужна эта киска. Она моя, навсегда.

Его рука смыкается на моем горле.

Меня накрывает первобытный ужас. Я перестаю думать — остаются лишь рефлексы. Он убьет меня? Задушит прямо здесь?

Хватка на шее становится жестче. Паника полностью вытесняет разум. Остается только животная жажда выжить.

По щекам текут слезы. Вслепую шаря рукой по прикроватной тумбочке, я смахиваю какие-то вещи. Мои пальцы натыкаются на желтый блокнот с пчелами, в котором я делала конспекты всего час назад, собираясь с духом для этого разговора.