Сделка с хозяином города. Измена в 45

Глава 1

Август в Волгограде не просто убивает жарой — он мумифицирует. Город замирает под слоем липкой пыли, выжженная степь за Волгой дышит раскаленным камнем, а воздух становится таким плотным, что его хочется отодвигать руками. В Латошинке, в нашем элитном поселке, где каждый забор стоит как небольшая квартира в центре, жара кажется особенно элитарной — она пахнет хлоркой из бассейнов и дорогим поливом газонов, который никогда не прекращается.

Я стояла в прачечной, залитой ослепительным дневным светом. Раскаленная подошва утюга с тихим, почти змеиным шипением вгрызалась в воротник серой шелковой сорочки Игоря. Это был мой ежедневный ритуал, моя форма медитации и, пожалуй, мой единственный способ чувствовать контроль над реальностью.

Двадцать три года.

Я вела утюг по ткани медленно, миллиметр за миллиметром, вытравливая случайные складки с той же тщательностью, с которой последние два десятилетия вытравливала из своей жизни любые случайные желания. В сорок пять лет я достигла совершенства в искусстве быть фоном. Безупречной декорацией к успеху Игоря Минаева. Архитектором, который за всю карьеру не спроектировал ничего серьезнее альпийской горки в собственном дворе, потому что «Леночка, зачем тебе этот стресс, я сам всё решу, просто будь красивой».

Запах пара мешался с ароматом дорогого кондиционера — «Горный хрусталь». В нашем доме всё было хрустальным: прозрачным, дорогим и до звона хрупким.

Я посмотрела на свои руки. Ухоженные пальцы, обручальное кольцо с тяжелым бриллиантом, который в солнечных лучах казался холодным глазом хищника. Это кольцо когда-то было символом защиты, а теперь всё чаще напоминало метку собственности. Я была частью интерьера. Качественным активом. Женщиной, которая в свои сорок пять должна была благодарить судьбу за то, что муж всё еще предпочитает возвращаться в этот стерильный рай, а не заводить вторую семью в другом районе города. Хотя, кто знает?

Грохот автоматических ворот отозвался внизу тяжелым, утробным гулом. Игорь вернулся раньше обычного.

Обычно он входил в дом как триумфатор: шаги уверенные, гулкие, запах кожаного салона и уверенности заполняет холл еще до того, как он снимет пиджак. Но сегодня звук его шагов был другим. Рваным. Сбивчивым. Так идет человек, который только что узнал, что земля под его ногами превратилась в зыбучий песок.

Я поставила утюг на пятку и вышла в холл.

Игорь стоял у зеркала. Он не снимал обувь, и на безупречном светлом мраморе уже расплывались грязные следы от его туфель. Галстук был развязан и торчал из кармана, верхняя пуговица той самой серой сорочки, которую я так бережно гладила вчера, была вырвана с мясом. На лбу — жирный блеск пота, в глазах — та самая муть, которая бывает у игроков, поставивших на кон последнее и проигравших.

— Лена, — его голос сорвался на высокой, почти истерической ноте. — Всё. Лыков нас сожрал.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на свое отражение, словно не узнавая в этом помятом человеке владельца логистической империи «Минаев-Логистик».

— Что случилось, Игорь? — я старалась говорить спокойно, но внутри всё задрожало.

— Счета заблокированы. Прокурорская проверка по всем филиалам. Тот тендер в Волжском… это была ловушка, Лена. Лыков подставил меня через своих людей в администрации. Все мои фуры сейчас стоят под арестом. Если я до конца недели не найду триста миллионов, чтобы закрыть кассовый разрыв и штрафы, нас пустят с молотка.

Он рухнул на банкетку, обхватив голову руками. В этом жесте было столько нелепого, театрального отчаяния, что мне на мгновение стало его жаль. Но жалость быстро сменилась холодным рассудком.

— И какой план? У тебя всегда есть план, Игорь.

Он поднял голову. В его взгляде не было раскаяния. Там был лихорадочный расчет. Тот самый расчет, с которым он когда-то убедил меня оставить бюро и заняться домом.

— Волков, — выдохнул он. Имя Артура Волкова в Волгограде произносили либо шепотом, либо с придыханием. «Хозяин города», человек, который владел берегами, заводами и, кажется, самим течением реки. — Он единственный, кто может надавить на Лыкова. У Волкова сейчас тендер на речной порт. Гигантские деньги. Если он возьмет нас на субподряд и даст аванс, Лыков отступит. Но Волков не берет трубку. Он считает меня… — Игорь скривился, — …не заслуживающим внимания.

Он встал и подошел ко мне вплотную. От него пахло коньяком и страхом. Я невольно отстранилась, но он схватил меня за плечи. Его пальцы впились в мою кожу, оставляя будущие синяки.

— Но он помнит тебя, Лена. Ту конференцию архитекторов в «Сити». Ты помнишь, как он смотрел на тебя? Как он расспрашивал тебя про твои чертежи? Ты тогда еще смеялась, что он слишком груб.

— Это было два года назад, Игорь. И я была там как твоя жена.

— Плевать! — он почти закричал. — Он назначил встречу завтра в девять. Сказал, что хочет видеть «того самого автора проекта по гидротехнике». Он знает, что проект твой, а не моего бюро. Ты должна поехать к нему. Одна.

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод, несмотря на жару. В сорок пять лет женщина уже не верит в случайные совпадения. Волков не вспоминает о проектах двухлетней давности просто так.

— Ты хочешь, чтобы я поехала к нему… зачем, Игорь? Чтобы я «очаровала» его?

Игорь отвел взгляд. Всего на секунду, но этого было достаточно.

— Не говори так, — пробормотал он, стараясь вернуть себе тон главы семейства. — Это бизнес. Ты профессионал. Ты просто должна напомнить ему о себе. Показать, что мы — серьезные люди. Оденься… ну, ты сама знаешь. Что-нибудь статусное. Мужчины вроде Волкова ценят породистых женщин.

Породистых. Как лошадей. Или как дорогую мебель.

Я смотрела на своего мужа и видела перед собой чужого человека. Того, кто двадцать лет убеждал меня, что я — «домашний цветок», а теперь, когда почва под его ногами зашаталась, решил выставить этот цветок на продажу.

— А дети? — спросила я, надеясь на остатки его совести. — Владе нужно оплачивать семестр в Лондоне. Давид ждет практику в клинике.