Сделка с прошлым

Глава 1

Два года спустя.

Июль раскалывал небо огненными трещинами, а воздух, густой от предгрозового зноя, обволакивал город, как тяжёлое одеяло. Но вот первые капли — тяжёлые, словно ртутные, — ударили по асфальту, и вмиг небеса разверзлись.

Дождь барабанил по крыше книжного магазина с такой яростью, будто сама природа решила сокрушить это хрупкое убежище. Грохот водяных молотов сливался с рокотом грома, и на мгновение девушке показалось, что стены её маленькой крепости дрогнут, что вот-вот рухнет последнее, что у неё осталось.

Этот магазин — подарок родителей, выцветший, но всё ещё тёплый, как старая книга в потрёпанном переплёте. Полки, пахнущие бумагой и временем, скудная выручка, едва покрывающая затраты… Но здесь, среди страниц и переплётов, ещё жили их голоса, их смех. И пока книги стояли рядами, как верные стражи, она знала — сдаваться нельзя.

Даже если весь мир за окном превратился в водопад. Даже если концы с концами не сходятся.

Ева стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним бушевала гроза — неистовая, неукротимая, словно вырвавшаяся на волю стихия её собственных мыслей. Молнии рассекали небо, и на миг её бледное отражение в стекле растворялось в ослепительном свете, будто стирая её саму.

За спиной раздавалось тихое позвякивание ложки о фарфор — это Николай Петрович, её верный помощник, помешивал горячее какао, сидя за кассой. Аромат шоколада и ванили смешивался с запахом старых книг, создавая странное ощущение уюта среди этого хаоса.

Магазин был пуст.

Так же пусто, как и её сердце — разбитое вдребезги, собранное из осколков, но так и не склеенное до конца. Боль, глухая и нудная, напоминала о себе в самые неожиданные моменты: когда в тишине раздавался смех за дверью, когда её пальцы случайно касались старой закладки в книге, когда дождь стучал по крыше точно так же, как тогда…

Но что оставалось Еве, кроме как принять эту тягость? Сжать зубы, расправить плечи и жить дальше — страница за страницей, день за днём. Ведь книги, как и жизнь, нельзя перечитать заново. Можно только перевернуть лист и продолжать.

Вибрация телефона разорвала тишину, заставив сердце Евы дрогнуть. На экране — имя, от которого в груди тут же стало тесно: Роман Соколов.

«Надо встретиться. Поговорить»

Коротко, без лишних слов. Но в этой настойчивости сквозило что-то… Что? Упрек? Раскаяние? Или просто привычка командовать, даже теперь, когда между ними уже не было ничего?

О чем ему говорить? — пронеслось в голове. Они расстались всего месяц назад. Разве этого мало, чтобы понять: все кончено? Разве недостаточно тех слез, что она выплакала в подушку, тех бессонных ночей, когда казалось, будто кто-то вырвал из груди кусок живого мяса?

Но где-то в глубине, под слоем обид и разочарований, теплилась крохотная искра надежды. А вдруг… А вдруг он одумался? Вдруг эти десять лет — целая жизнь, прожитая бок о бок — значат для него больше, чем та глупая ссора, после которой он так легко отпустил её руку?

Ева зажмурилась, резко встряхнула головой, словно могла стряхнуть навязчивые мысли. Нет, она не позволит себе снова тонуть в этом тумане. Но… она пойдет. Потому что, как ни злись, как ни притворяйся равнодушной — он все еще дорог.

Он — последний, кто у нее остался.

После работы Ева готовилась к встрече с тщательностью, граничащей с отчаянием. Сообщение Ромы пробудило в ней что-то давно забытое — трепет, предвкушение, глупую надежду, от которой щемило под рёбрами.

Перед зеркалом она наносила макияж медленно, почти ритуально: подводка, чтобы подчеркнуть разрез глаз, тушь, придающая взгляду томность, лёгкий румянец — чтобы не выглядеть такой... измождённой. "Будто призрак", — мелькнула мысль, но она отогнала её прочь.

Изумрудное платье, ниспадающее мягкими складками чуть ниже колен, облегало фигуру, подчёркивая хрупкость плеч, резче обозначая выступившие ключицы. "Слишком худо", — констатировал внутренний голос. За этот месяц она буквально растаяла — стресс, слёзы, дни, когда есть не хотелось вовсе, сделали своё дело. Но сейчас было не до этого.

Высокие шпильки добавили ей роста, но лишили привычной устойчивости. "Как же я отвыкла от каблуков", — усмехнулась она про себя.

Пальцы привычно заплели волосы в тугую косу. Роман всегда ворчал, что её каштановые кудри — "будто после взрыва", и настойчиво советовал убирать их. "Может, и правда стоит сделать каре?" — мысль проскользнула неожиданно, заставив на мгновение задуматься.

В последний раз взглянув в зеркало, она поймала собственное отражение — бледное, с тенью усталости под глазами, но... красивое. По-другому. Не так, как раньше.

Готова.

Готова ли — неважно. Она шла.

Ресторан встретил её ослепительным блеском хрустальных люстр, отражающихся в полированном мраморе пола. Высокие потолки, украшенные лепниной, стены, обтянутые дорогим бархатом цвета ночи, и повсюду — едва уловимый аромат трюфелей и дорогого вина. Столы, накрытые белоснежными скатертями, утопали в серебре столовых приборов и тончайшем фарфоре с позолотой. Здесь даже воздух казался пропитанным роскошью — тяжёлой, почти осязаемой.

Ева усмехнулась про себя.

Неужели все мои сбережения уйдут на стакан воды в этом дворце?

Раньше они никогда не заходили в подобные места. Рома обожал фастфуд, особенно жареную курицу с хрустящей корочкой, и их свидания чаще всего проходили в уютных, непритязательных забегаловках, где пахло специями и картошкой фри. А теперь — этот шикарный ресторан, где каждый взгляд, каждый жест будто взвешивали тебя на невидимых весах.

Он уже ждал её.

За дальним столиком, в мягком кресле с бархатной обивкой, сидел Роман и приветливо помахал рукой. Его улыбка была такой же, как всегда — чуть смущённой, но тёплой. Ева ответила лёгким кивком, сама отодвинула тяжёлый стул и опустилась напротив.