Сделка с реальностью

Картина десятая. Владение и принадлежность

Евгений ушел, а у Дмитрия появилось до жути острое желание выпить. И выпить чего-то до нельзя крепкого. Но никакого алкоголя в своей квартире не держал.

Он выглянул в окно, в надежде увидеть, что давешнее собрание из местных жителей разбежалось. И выглядывать так старался, чтобы взгляд его той картины не касался. Но что-то, словно живущее внутри него, неведомо откуда взявшееся, помимо его воли, заставило-таки бросить мимолетный взгляд. И три испуганных человечка, исполненные в явной карикатурной форме, уставились на него. Сходство было превеликим. Дмитрию даже показалось, что просто невозможно было их не узнать. И почему только его друг полицейский этого не сделал.

Но, хватит, темные мысли прочь из головы. Так подумал Дмитрий. Вынул конверт, и положил на стол. Потом открыл, провел пальцем по верхушкам банкнот, стараясь зацепить каждую. И вот так, словно зверь, не отпуская свою добычу, снова выглянул в окно. И тут же удивился, насколько краски этого противного мира, а таковым он был еще вчера, вдруг ожили и расцвели с какой-то новой силой. А там же ничего за окном не изменилось! Да и измениться не могло.

Деньги – это чертова батарейка. Нет, то, что в батарейках течет. Так подумал художник. И даже представил, что, возможно, такую картину изобразит. Но тут же решил, что как-то мелко она будет выглядеть. О подобном уже давно известно всем. Деньги – это масло в лампе человечества. И тут же он вспомнил о поджигателе. Да, потому они так хорошо горят.

А потом подумал он об обществе. Какие-то, где-то отгнившие, какие-то просто атрофированные связные цепочки, вдруг заныли, задрожали, затряслись. Он, Димка, в данный момент оказался подобен мозгу, пораженному какой-то болезнью, будь то деменция, Альцгеймера или еще что-нибудь. И мозг, это вместилище памятей, медленно восстанавливал утраченные нейронные потоки благодаря вдруг попавшему в него медикаменту.

Такой образ художника тоже впечатлил. Больной мозг и деньги в облачении белой аптечки. Или образ персонажа игры, утратившего проценты жизни, слоняясь по виртуальным коридорам в поисках той же вожделенной пропитки жизни, того же медикамента.

Вот какую жизнь вдруг увидел Дмитрий, когда выглянул в окно он снова. И тут же ощутил сразу необъяснимую тоску по обществу, по тем людям, что мельтешили сейчас внизу в поисках этого же медикамента. Ощутил тоску и по общению. И вспомнил об утонувшем в яме телефоне.

Полез в комод, что под телевизором его располагался. Выудил свой предыдущий аппарат. Старенький, с царапанным экраном, но все же рабочим. В нем даже вторая сим-карта была целой.

Он включил его в зарядку, и тут же вздрогнул от неожиданной вибрации, разлившейся по его рукам. И медленно сдвинул мерцающий кружок и принял вызов.

- Ну, привет, дружище!- раздался голос собеседника из ямы,- как встреча твоя прошла?

- Нормально встреча. Но здесь у меня еще одна произошла. С полицией, как бы,- медленно протянул Дмитрий.

- По поводу?- голос был преисполнен удивления.

- А троицы вчерашней, незваной.

- А что с ними не так? Опять приходили? У тебя, как мне сдается, довольно веский аргумент для них должен иметься. В виде конверта. Если все, действительно, прошло нормально.

- Нет. Вопрос в другом. Пропали они.

- Да ты что? Так, а ты причем?- удивление его было настолько реальным и неподдельным, что и Дмитрий сам преисполнился собственным таким же.

- Не знаю.

- Ну, не ты, тем более ни я, их и пальцем не касались. Мы выпроводили их. Предоставили их собственной судьбе. Мы еще, как минимум час пребывали вместе, в студии твоей, после прекращения их визита. Это если ты забыл.

Последняя фраза Дмитрия уже и приободрила. Ведь правда была в этих-то словах! И в памяти своей он не сомневался. Да и чего он должен вдруг переживать за этих бездарей раз или три проклятых. Как пропали, так где-то и найдутся.

- Слушай, дружище, я вот о чем подумал. Ты проветриться не хочешь? Тебе работать надо, а мысли твои заняты черте чем. Тебе нужны правильные впечатления.

- Проветриться?  Куда?

- Спускайся к своей машине. Я отвезу.

- Куда мы?- спросил, было, Дмитрий, но тут же вспомнил о ключе.

- Не переживай, забыл с кем дело ты имеешь? Ключ уж и в зажигании торчит давно!

Ключ, действительно был вставлен, был на месте, и мотор правильно урчал – расценил художник, открывая дверь, и опускаясь на пассажирское сиденье.

- Ключ ты взял, а телефон?

- Так там был еще и телефон? Нет, его  не увидал. Видно уехал раньше, на твоем мустанге погонять,- он снова предался своему неизменному веселью.

И повеселившись, произнес.

- Мы просто едем. Смотри шире. И реши уж, наконец, кто ты.

- Кто я?

- Да. Хозяин положения. Или ты раб божий. Или терпила, или олень. Заложник собственных иллюзий или концептов чьих-то. Или художник. Или недвижимости магнат.

- Да, ассортимент разнообразный,- ответил на это художник поглядывая на мелькавшие на улице предметы.

- Превеликий, я б сказал. Но в нем нет разницы никакой. Ты же помнишь, ты не то, чем зарабатываешь на жизнь. Ты не то, что делаешь. Определись и выбрось на фиг. Хочешь студию? Так, владей.

- Ну, она пока формально итак моя.

- Нет. Владей уже. Не выпрашивай у банкиров возможность там пожить и пописать картины. Не выпрашивай, таская им подать каждый месяц. Пошли их на хрен. Владей. Позволь им просто кормиться с твоих рук. Не по нужде. А по доброте. Твоей доброте. Деньги при тебе?

- Да.

- И что? Поехали! О милосердии ты давеча же говорил?

Он вел машину легко и свободно. Мустанг, действительно по улице летел.

- Так мир людей устроен, друг. Владение и принадлежность. Две стороны одной, сказал бы, палки. Стреляет одна, тут же стреляет и вторая. То чем ты владеешь, тут же определяет, кто ты и где располагаешься среди авторитетной публики. Какое место занимаешь. Правильно?