Сделка с реальностью

Картина двенадцатая. Девушка и ее кот

Дмитрий вернулся в свою студию. Взял чистый подготовленный холст, и долгие минуты к ряду смотрел в него. Вглядывался в его зияющую пустоту, а потом в какую-то, вдруг возникшую устрашающую наполненность. И мало было сказать, что она была пугающей для него. Он, действительно, дрожал и обливался потом. В какой-то момент осознавал, что больше стремится оставить холст чистым и первозданным, нежели позволить тому нечто, что желает проявиться, заполнить его собой.

Но потом, когда сумерки за окном победили этот день, сдался и он. Кисти запорхали, стал проявляться сюжет. Вначале появилось небо. Легли тучи-облака. Но тут же разогнались в тонкую прозрачную легкую стихию, ожидавшую появления светила. Одним движением руки проявился горизонт. Ломаный излом очертил деревьев кроны и крыши домов. Фонарные столбы, стены, клетки окон и дорожки проявили город. На миг все замерло в ожидании света и отражения лучей.

Полукруг легкого оранжевого света выполз над темным горизонтом. Запутался в зелени деревьев. Осветил черепицу крыш. Упал на линии дорог. Света становилось больше, и он превратился в золотистый. Вот в воздухе появилась его новая прядь. Вмиг стала она плотной и стала медленно опускаться в низ, излом стройной фигуры очертив. Новые движения кисти проявили легкую ходьбу и уплотнили цвет. В ответ движению света, отступающие сумерки, проявили на асфальте тень. Она легла на тротуар, и к фигуре девушки тут же потянулась. Обняв за стопы, с ней стала неразлучной, а потом единой. А рядом появилась тень еще одна. Непроявленной формы пока. А перед ней у самых ног девушки находилась пустота. Пока сиявшая своим ничем дыра.

Художник никак не мог справиться с появлением того, кто мог бы дыру заполнить. Закрывал глаза, вглядывался в память. Но рисунок ни как даваться не хотел ….

А потом Дмитрия разбудил свет, уже уверенно лившийся из окон. Он поднялся, довольно странное чувство осознавая. Не хотел вчерашний день он вспоминать. Вместо привычного потягивания включил телевизор, и пошел к плите варить свой кофе.

Но предшествующие ночи впечатления мало-помалу пустили хоровод в потоке мыслей. И вытащили какие-то обрывки из памяти. Не было сил противиться этому, заложенному еще древними людьми, процессу. Но Дмитрий старался думать про свой кофе. И слушал телевизор. А когда кофе закипел, наполнил чашку, отправился к дивану, решая полностью отдаться телевидения власти.

И как раз успел пришедшим на смену новостям.

- Добрый день,- проговорил серьезный диктор,- мы начинаем наш выпуск с очередного включения митинга таксистов. Они так и не вернулись к своей работе. К ним присоединились и некоторые владельцы маршруток, усугубляя и без того сложившийся транспортный коллапс в городе. Требования вполне определенные. Они хотят, чтобы полиция навела, наконец, порядок и прекратила, беспредел, который творится. Это их слова. Напомню, что все началось с пропажи одного сотрудника службы такси. Митингующие связывают его исчезновение с, здесь цитирую, местным авторитетом Александром Горином ….

Дальше камера оператора крупным планом показала темно-серый ауди, сиротливо стоявший на обочине дороги. Тот самый.

Дальше Дмитрий не смотрел. Зрение его поплыло. Также, как растекся его кофе вокруг разбитой чашки на белом полу. Он поднялся, почувствовав, что сидеть ему было и вовсе невмоготу. И медленно стал делать круги по студии, пытаясь собраться с мыслями. Ходил, пока не остановился возле картины, над которой работал ночью. Посмотрел на предрассветный город, на прекрасно исполненную игру света, на девушку, и на ее кота, который все же появился, и находился на своем месте теперь.