Сделка с тайгой

1

Глава 1. Шепот тайги и звон монет
Воздух в Тальнике всегда был плотным. Не от смога, а от запаха сосновой хвои, влажной земли и невысказанных секретов. Поселок приютился на самом краю цивилизации, где трасса, петляя асфальтовой змеей, наконец, сдавалась и превращалась в ухабистую грунтовку. Здесь, за последним магазином "Продукты", начиналась только тайга. Бесконечная, зубастая, живая. И она, как и весь Тальник, хранила свои правила.
Настя Кузнецова знала эти правила с детства. Она выросла здесь, среди полуразвалившихся изб и новых, но уже облупившихся домов. Закончив университет в городе, она могла бы остаться там – работать врачом, к примеру. Но долг перед отцом, который после маминой смерти совсем сник, позвал обратно. И вот она снова здесь, в местном ФАПе, где бинты постоянно заканчивались, а на весь поселок был один старенький аппарат для измерения давления. Ее жизнь была до скрипа простой и понятной, как схема строения человеческого сердца, которую она так хорошо знала.
Иногда, в самые тихие ночи, когда даже бродячие собаки затихали, Настя слышала шепот тайги. Он был похож на старые песни, полные тоски и какой-то древней силы. В эти моменты она чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто фельдшер в забытом Богом поселке. Но утро всегда возвращало её к реальности. К проблемам, которые висели в воздухе гуще, чем комары летом.
Главной проблемой, вернее, человеком, который эти проблемы олицетворял, был Игнат. Игнат Игнатьевич, как его называли с придыханием даже те, кто был старше него. Его настоящей фамилии, казалось, никто и не знал. Или боялся произносить вслух. Он был здесь всем. Лесопилка, что дымила на окраине поселка, пара магазинов, даже тот самый, где заканчивались бинты, — всё это было его. Не по документам, конечно. По понятиям.
Настя старалась держаться от него подальше. Как и от любого, кто был связан с его миром. Но Тальник был слишком мал. Однажды, когда она возвращалась домой после дежурства, уставшая и промокшая под моросящим осенним дождем, черная, как ночь, иномарка притормозила рядом. Окно опустилось, и из темноты салона на нее смотрел Игнат. Его глаза, цепкие и непроницаемые, всегда казались слишком старыми для его еще молодого, крепкого лица.
"Анастасия", — произнес он низким, бархатистым голосом, который всегда звучал так, будто он делает тебе одолжение, просто разговаривая. "Не подвезти ли?"
Настя крепче сжала старый зонт. "Спасибо, Игнат Игнатьевич. Я близко".
Он улыбнулся. Улыбка не касалась глаз. "Ну как знаешь. Только в такую погоду легко простыть. А хороший фельдшер нам здесь нужен".
Она кивнула и поспешила дальше. От его взгляда всегда становилось не по себе. Казалось, он видит тебя насквозь, даже когда ты сама не до конца понимаешь, что у тебя внутри.
В тот вечер Настя долго не могла уснуть. Отцовское молчание в последнее время стало невыносимым. Он всё чаще уходил куда-то "по делам", возвращался поздно, пах алкоголем и тревогой. Настя знала, что он завяз. А в Тальнике завязнуть в долгах перед Игнатом означало либо продать душу, либо потерять всё. Она чувствовала, как над ними сгущаются тучи, но не могла понять, насколько плохи дела.
Утро не принесло облегчения. Вместо этого оно принесло беду, которая ворвалась в их дом вместе с тремя рослыми парнями. Они не были людьми Игната, но, судя по всему, работали на того, кто был выше него по "иерархии". Или были его должниками, которые теперь пришли за своей долей.
"Кузнецов здесь?" – рявкнул один из них, широкоплечий, с бегающими глазами. Его взгляд скользнул по Насте, оценивая.
Настя вышла вперед, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце колотилось, как загнанный заяц. "Мой отец сейчас занят. В чем дело?"
"Дело в двадцати трех миллионах. Которые ваш папочка проиграл. И завтра истекает срок". Парень демонстративно сплюнул на пол. "А нет денег – будем брать натурой. Ты, дочка, как раз подходишь".
Мир Насти рухнул. Двадцать три миллиона. Это была не просто огромная сумма, это была сумма, которая могла стереть их с лица земли. Откуда у отца такие долги? И почему они пришли не от Игната? Или это было его своеобразное предупреждение?
Парни ушли, оставив после себя не только запах перегара, но и едкий, липкий страх. Настя смотрела на отца, который сидел, опустив голову, и даже не пытался объяснить.
"Что это, папа?" – ее голос дрожал. – "Что ты натворил?"
Он поднял на нее глаза, полные безысходности. "Это... это не имеет значения, Настенька. Я найду выход".
Но Настя знала. В Тальнике был только один "выход", когда ты оказывался в такой глубокой заднице. И этот выход, скорее всего, вел прямо к Игнату. Или под землю.
Вечером того же дня, когда холодный, липкий страх превратился в паническую безнадежность, Настя решилась. Она знала, что делает, и понимала, насколько это опасно. Но другого выбора у нее не было.
Она пришла к дому Игната. Большому, добротному, с высоким забором и камерами видеонаблюдения. Освещенные окна казались маяками в океане мрачной тайги. Настя глубоко вдохнула холодный воздух и подняла руку, чтобы нажать на кнопку звонка. В этот момент она чувствовала себя так, словно подписывает договор с дьяволом. Но на кону была жизнь ее отца. А возможно, и ее собственная.