Сделка с тайгой

16

Глава 16. Ревность в тайге
Дни в охотничьем кордоне слились в одну бесконечную череду забот. Настя почти не спала, постоянно следя за состоянием Мишки. Рана была глубокой, но благодаря её усилиям и своевременно доставленным Витьком медикаментам, воспаление удалось купировать. Мишка был крепким парнем, и его организм боролся. Настя кормила его, меняла повязки, следила за температурой, а в редкие часы отдыха валилась без сил. Парни Игната, дежурившие снаружи, относились к ней с уважением, видя её самоотверженность. В этой глуши, где цивилизация была лишь далеким эхом, её медицинские знания были настоящей силой.
Мишка понемногу приходил в себя. Он начинал говорить, и его благодарность Насте была искренней. Он рассказывал ей истории о тайге, о своих товарищах, о жизни в мире Игната. В его словах Настя услышала нечто большее, чем просто восхищение врачом. Мишка, сам того не осознавая, видел в ней нечто чистое и светлое, что так отличалось от его обыденной реальности.
"Вы, Анастасия Сергеевна, это... вы такая", – однажды прохрипел Мишка, когда Настя меняла ему повязку. Он смотрел на неё с искренним благоговением. – "Вы не такая, как мы все тут. Вы... настоящая. Игнат Игнатьевич, конечно, везучий. Такую жену отхватил".
Настя лишь слабо улыбнулась. Она знала, что Мишка не ведает о её "фиктивном" браке, о цене, которую она заплатила.
Через неделю после того, как Настя прибыла на кордон, случилось то, чего она ожидала и одновременно боялась. Джип Игната остановился у избушки. В сопровождении Витька он вошел внутрь. Настя как раз проверяла температуру у Мишки.
Игнат вошел в избу, и от его присутствия маленькое помещение словно уменьшилось. Он был одет в тёплый, но безупречный костюм, и его взгляд был как всегда цепким и оценивающим. Он посмотрел на Настю, затем на Мишку.
"Как он?" — спросил Игнат, его голос был ровным.
"Температура спала, рана заживает", — доложила Настя. — "Через пару дней можно будет перевозить. Но осторожно".
Игнат подошел к лежанке. Мишка попытался подняться, но Игнат жестом остановил его.
"Ты молодцом, Мишка", — произнес Игнат. — "Настя – тоже молодец. Вытащила тебя".
"Спасибо, Игнат Игнатьевич", — прохрипел Мишка, а затем повернулся к Насте, его глаза сияли. — "Анастасия Сергеевна, она... она меня спасла. Я ей жизнь обязан. Такая смелая, такая добрая. Никто бы другой так не стал возиться с нами, как она".
Игнат, который до этого слушал со спокойным лицом, резко напрягся. Его взгляд метнулся от Мишки к Насте, и Настя увидела в нём нечто, что заставило её сердце пропустить удар. Это была ревность. Не просто раздражение, а что-то глубокое, собственническое, почти животное. Его челюсти сжались.
"Достаточно", — произнес Игнат, его голос стал холодным, как лед. — "Мы уезжаем, Анастасия. Сейчас же. Мишку оставь на Витька".
Настя опешила. "Но я еще должна проверить его состояние, дать последние указания..."
"Витёк справится", — отрезал Игнат. — "Собирайся. У нас нет времени".
Настя посмотрела на Мишку, на его испуганное лицо. Она не могла ослушаться Игната. Она быстро собрала свои вещи, дала Витьку краткие, четкие инструкции по дальнейшему уходу за Мишкой, стараясь не смотреть на Игната, чьё напряжение чувствовалось физически.
В машине царила гробовая тишина. Настя сидела на заднем сиденье рядом с Игнатом, чувствуя его ледяное молчание. Он не произнес ни слова всю дорогу до дома. Когда они приехали, он вышел из машины, не глядя на неё, и направился прямо в свой кабинет.
Настя поднялась в свою комнату, чувствуя себя опустошенной. Он был зол. Очень зол. И причина его гнева была очевидна. Ревность. Это было то, чего она боялась больше всего. Это означало, что Игнат видел в ней не просто фиктивную жену, не просто собственность, а женщину, к которой он испытывал... что-то. И это "что-то" было опасным.
Ревность Игната впервые проявилась явно. Как это изменит его отношение к Насте и их дальнейшие взаимодействия?