Сделка с тайгой

17

Глава 17. Мысли Игната
Вернувшись домой, Игнат не пошел, как обычно, в свой кабинет. Он поднялся в спальню, чувствуя, как в нём клокочет непривычная смесь гнева и чего-то еще, что он старался не признавать. Он налил себе виски, но даже крепкий алкоголь не смог погасить пожар внутри. Перед глазами стояло лицо Анастасии, когда Мишка восхищенно говорил о ней. Лицо Мишки, в котором читалось столько искреннего обожания.
Игнат подошел к окну. Ночь поглотила Тальник. Он помнил, как впервые увидел её. Это было несколько лет назад, когда она только вернулась из города, молодая, еще не обремененная этим местом. Он заметил ее сразу. Неяркая, но какая-то чистая, с внутренним светом, который резко контрастировал с серостью Тальника. Она работала в ФАПе, и его люди докладывали, что местные её уважают. Она не лезла в чужие дела, но делала свою работу совестливо.
Игнат привык получать всё, что хотел. Он видел, что она его боится. Эта настороженность, это легкое отвращение в её глазах, когда он пытался заговорить с ней на улице, или когда она избегала его взглядов, – это злило, но и притягивало. Он привык, что женщины либо боятся его, либо ищут выгоды. А она просто отталкивала, не желая иметь ничего общего с его миром. В этом была какая-то чистая, незамутненная сила, которая завораживала.
Он пытался, не особо навязчиво, но настойчиво, узнать о ней побольше. И чем больше он узнавал, тем сильнее росло желание сломать эту неприступность, эту видимую независимость.
А потом пришли новости об отце. Его долги, крупные, опасные, перед людьми, которые не прощают. Игнат сразу понял: это его шанс. Шанс получить её. Не просто как очередную женщину, а как ту, что будет вынуждена принять его. Он ухватился за эту возможность, как хищник за добычу. Он знал, что она придет. Придет, потому что выбора у неё не будет. И он был прав. Она пришла. Согласилась.
Он дал ей время привыкнуть. Играл роль отстраненного мужа, который лишь устанавливает правила. Но с каждым днем она все больше врастала в его жизнь. Она не сломалась, как многие другие. Она держала себя с достоинством, даже когда он пытался её прогнуть. И это злило, но и вызывало какое-то странное уважение.
Он отправил её туда, к этому чертову Мишке. Молодому, крепкому, еще не обмякшему под тяжестью жизни. Мужчине, который смотрел на нее с открытым восхищением. Игнат представлял себе их там, в этой избушке, вдали от всех. Она, такая чистая, спасающая ему жизнь. Мишка, полный благодарности. И ему, Игнату, внезапно стало невыносимо. Он, глава Тальника, её муж, сидел здесь, а она там, с другим.
Когда Мишка начал говорить о ней, о том, какая она смелая и добрая, Игнат почувствовал, как кровь приливает к голове. Ревность. Дикая, обжигающая. Она была его. Он купил её. Она была его собственностью. И ему не нравилось, что кто-то другой смеет восхищаться его собственностью, да ещё и так откровенно. Ему не нравилось, что в глазах другого мужчины она была не просто фельдшером, а героиней.
Он резко оборвал их. Ему нужно было увезти её. Увезти из этой глуши, от этого Мишки. От этого чувства, которое разъедало его изнутри. Он привык контролировать всё. Но это чувство... оно было неуправляемым.
Игнат подошел к окну. Луна едва пробивалась сквозь облака. Анастасия. Она была здесь. В его доме. В его власти. Но он не мог понять, что чувствует она. И ему это не нравилось. Он привык, что все перед ним открыты или сломлены. А она... она оставалась загадкой. Слишком чистой для его мира. И слишком непокорной для его планов. И это сводило его с ума.