Сделка с тайгой

18

Глава 18. Приготовления к выходу и опасная игра
После поездки в тайгу и вспышки ревности Игната, в доме повисла особенно густая тишина. Настя старалась избегать его взглядов, но чувствовала, что его присутствие стало ещё более осязаемым. Его взгляды, его молчание, его собственническое отношение – всё это давило.
Однажды утром, за завтраком, Игнат прервал обычную тишину.
"Сегодня вечером у нас деловая встреча", – сказал он, не отрываясь от своей тарелки. – "В ресторане. В городе".
Настя подняла глаза. Ресторан? Это было что-то новое. Обычно он ездил на подобные встречи один.
"Мне нужно будет поехать?" – спросила она, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Игнат кивнул. "Разумеется. Ты моя жена. Ты должна быть там". Он поднял взгляд. "Будем представлять себя... как обычную пару. У меня есть дела, у тебя – твоя медицина. Покажем, что мы приличные люди".
Настя почувствовала укол раздражения. Приличные люди? После всего, что он сделал, после того, как она оказалась заперта в его мире?
"Но мне нечего надеть", – вырвалось у неё. Она действительно не имела подходящих нарядов для такого мероприятия.
Игнат усмехнулся. "Не беспокойся об этом. Всё уже готово. К шестнадцати ноль-ноль будь одета. Я зайду за тобой".
Настя ушла в свою комнату с тяжёлым сердцем. Его слова про "обычную пару" звучали как издевательство. Ей не хотелось играть эту роль.
Незадолго до назначенного времени в её дверь постучала Галина. В руках у неё был огромный чехол для одежды.
"Игнат Игнатьевич велел передать, Анастасия Игнатьевна", – сказала Галина, входя в комнату.
Когда Галина расстегнула чехол, Настя ахнула. Внутри висело платье. Оно было потрясающим. Длинное, из струящегося тёмно-изумрудного шелка, с элегантным вырезом и открытой спиной. Оно было одновременно строгим и невероятно женственным, подчеркивая достоинства фигуры, но не выставляя их напоказ. Такого платья у неё никогда не было.
Настя надела его. Ткань ласкала кожу, чувствуясь необычайно приятно. Платье сидело идеально, словно его сшили по её меркам. Она посмотрела на себя в зеркало. Это была не та Настя из Тальника, в обычных джинсах и свитере. Это была другая женщина – элегантная, утонченная, но в её глазах всё ещё читалась грусть.
Когда она закончила, раздался стук в дверь. "Войдите", – произнесла Настя.
Дверь отворилась, и вошёл Игнат. Он был в безупречном темном костюме, который сидел на нём идеально, подчеркивая широкие плечи и сильную фигуру. Но когда он увидел Настю, он остолбенел. Его глаза расширились, и на мгновение его обычная маска холодной невозмутимости спала. В его взгляде читалось чистое, неприкрытое восхищение, смешанное с чем-то более глубоким, почти благоговением. Он просто стоял и смотрел на неё, словно она была каким-то чудом.
Настя почувствовала, как её щёки заливает краска. Впервые он смотрел на неё не как на собственность или инструмент, а как на женщину, которая по-настоящему его поразила.
Игнат сделал шаг. Затем ещё один. Он начал медленно, но уверенно двигаться к ней, его взгляд не отрывался от неё. Настя почувствовала, как в ней нарастает тревога. Это было что-то новое. Его обычное спокойствие сменилось почти неистовым желанием.
Ей вдруг стало страшно. Этот взгляд, эта медленная, хищная поступь. Она инстинктивно сделала шаг назад, затем ещё один, пытаясь увеличить дистанцию.
Игнат продолжал приближаться, шаг за шагом, его глаза горели. Настя отступала, отступала, пока её спина не уперлась в холодную стену. Она была заперта.
Он остановился прямо перед ней. Его тело было близко, его дыхание опалило её лицо. Он поднял руку и осторожно, почти трепетно коснулся её щеки, затем провел пальцем по линии подбородка. Его взгляд был интенсивным, он словно изучал каждую черточку её лица.
"Ты... ты прекрасна", – прошептал он, и в его голосе не было и тени прежней властности. Только хриплое восхищение.
Затем его рука опустилась. Он обнял её за талию, притягивая к себе, и Настя почувствовала, как её тело обмякло в его объятиях. Она была готова к поцелую, к чему угодно, но он сделал нечто другое.
Его другая рука скользнула по её бедру. И он начал медленно, властно задирать ей юбку. Шелковая ткань платья зашуршала, обнажая её ногу всё выше и выше. Настя замерла. Это была не просто ласка. Это было заявление. Заявление о его праве на неё, о его безграничной власти. В его глазах горел огонь, а губы растянулись в медленной, хищной улыбке.
Настя оказалась в крайне опасной ситуации. Что произойдет дальше? Как она отреагирует на такую демонстрацию власти и желания?