Сделка с ветром

Глава 29

Шел второй день с того момента, как гвардия Дома Ветра во главе с Диеро Вальдесом, притворившимся господином, вернулась в особняк Вэйда. Военные отдохнули и несли обычную службу. Распорядок слуг также был абсолютно обыденным и не менялся, вне зависимости от того, присутствовал хозяин дома или нет. Дворецкий принимал корреспонденцию и гонцов, посыльных направляли по делам, кухарки занимались кухней, а служанки и лакеи - чистотой особняка и его бытом.

Зато менялось настроение дома. Неуловимо и необъяснимо. Ирида пыталась понять, в чем ощущает изменение и с чем оно связано. Пока Вэйд отлеживался в своей комнате после пулевого ранения и большой потери крови, ведьма ощущала разлитое в воздухе упрямое стремление побороть нежданные и непрошенные обстоятельства. То было несколько давящее ощущение, которое будто бы приглушало все звуки. Каждый обитатель особняка старался как можно меньше шуметь: понижать голос при разговоре, тише закрывать двери и в общем делать все повседневные дела осторожнее, словно любой лишний шум мог потревожить покой и здоровье обожаемого герцога. Даже сама Ирида ощущала необходимость говорить тише с преподавателем на уроках линара.

Ведьма надеялась, что в тот момент, когда Вэйд оправится от ранения и покинет дом по своим делам, она вздохнет свободнее. Но вышло едва ли не наоборот. С того утра, как стало известно, что герцог ночью уехал, Моран ощущала тревогу и волнение. Она видела эту тревогу в морщинках и уголках глаз Бьянки, в непокорной осанке Диеро, в тихом перешептывании слуг. Преданные кхалатцы беспокоились за своего господина, которому, по общему мнению, не мешало бы еще несколько дней провести в постели, а не лететь на Годо в неизвестном направлении.

Ирида была солидарна с кхалатцами. Она помнила бледность Вэйда, серые губы и темные веки на изможденном горячкой лице. Если бы не зелье на крови потомственной ведьмы и не защитный амулет, который девушка вернула на шею законного владельца, глава Дома Ветра мог и не выжить. Славный род Вэйдов мог прерваться из-за череды глупых случайностей. Не на поле боя, не на войне за Линар и даже не от козней врагов, а лишь из-за того, что мужчина пренебрег магической защитой, в которую, похоже, не верил, и из-за азартного желания проверить силы ведьмы, свалившейся ему на голову.

Он был близок к Закату - так в Линаре называли место, куда люди уходили после смерти. Там Создатель даровал вечную благодать тем, кто прожил жизнь, неся добро и избегая соблазнов. Белая сова по велению Создателя укрывала своими широкими крыльями плечи благочестивых душ, и они в безопасности проходили сквозь густую стену Закатного Пламени. Тех же, кто жил во грехе и нарушал заветы церкви, Создатель лишал своего благословения, и они были обречены вечно гореть и плутать в ловушке Закатного Пламени. Обжигающая пылающая стена достигала неба и тянулась с севера на юг, насколько хватало глаз. Пройти ее можно было за шесть шагов, какого размера ни были бы эти шаги, или затеряться настолько надолго, что это могло показаться вечностью. Скитания в пустоши, какой Закатное Пламя разливалось для попавшего в западню, длились столько, сколько нужно было для того, чтобы выжечь скверну, грехи смертной жизни и сполна ощутить боль тех, кому чинил зло.

Согласно священным писаниями, были и те, кто пытался избежать Закатное Пламя. Они пытались найти безопасные тропы на ту сторону Заката или вовсе обойти эту бесконечную стену. За такими отправлялась стая Гончих. Что бы ни подтолкнуло несчастного на попытку обойти Закатное Пламя - трусость или хитрость - настигая его, Гончии глубоко впивались в него зубами и утаскивали в недра Пламени. Кем бы ни был умерший при жизни - заслужившим очищения или вечной благодати - разъяренные бегством Гончии не отдавали душу благословенным совам Создателя, как и самому Создателю. Лишь их хозяин - Закатный Всадник - мог велеть Гончим отпустить жертву. Он же возглавлял погони за особо опасными мерзавцами, желающими минуть испытание Пламенем.

Впрочем, люди считали, что Закатный Всадник зачастую подталкивает их ко греху, заманивая очередную жертву в свою ловушку соблазнов. Прожить смертную жизнь во грехе и беспутстве для некоторых было более заманчивой возможностью, чем беречь душу для зыбкой перспективы получить вечную благодать по ту сторону Заката.

Как бы там ни было, герцог Кхала минул необходимость проверять, что для него приготовили владыки Заката. Но молчаливому, путь и не менее красноречивому мнению слуг дома, ему не стоило срываться из дому при первой же подвернувшейся возможности и вновь испытывать судьбу.

- Сеньорита Ирида, - мягко окликнула Бьянка девушку, устроившуюся в гостиной с книгой.

Моран вздрогнула и обернулась, удивленно глядя на женщину, шагов которой не услышала. Экономка не ходила беззвучно. Этой особенностью из всех, кого знала Ирида, обладал лишь Вэйд. Значит, ведьма так глубоко задумалась, что совсем выпала из реальности.

- Да, сеньора Альвадес?

- Не пристало юной сеньорите сидеть в доме целыми днями, - мягко улыбнулась женщина, и морщинки на ее лице разгладились от тепла, с которым экономка смотрела на гостью.

- Ничего, - отозвалась Моран негромко. - Я пытаюсь прочитать…

- Я вижу.

Бьянка все с той же улыбкой аккуратно взяла книгу, перевернула ее и отдала обратно Ириде. Оказывается, глубоко задумавшись, ведьма даже не заметила, что держит книгу вверх тормашками.

Смущенно потупившись, Моран сжала губы в подобии неловкой улыбки.

- Да, так читать будет удобнее, - пробормотала девушка негромко.