Сделка/gesheft: Две половинки целого

Глава 2

Барбара ощущала горечь досады во рту; только недавно она была в центре внимания, но сейчас все говорили только про дочь герцога Оберона и передавали из уст в уста, что от такой женщины как герцогиня Оберон иного потомтства ждать не стоило, а темой обсуждения молодых людей стали чертовски-стройные ножки юной бунтарки и её соблазнительные ягодицы. При виде виконта Ламли, леди Тинн поспешила к нему, желая благодаря ему вернуть всеобщее внимание к своей персоне, ибо свет любил мусолить романы, но и Джон сумел расстроить ее, с неким восхищением заявив, что не часто увидишь в подобных авантюрах дочерей герцогов.

— Не зря их так долго не выпускали в свет! — ядовито бросила Барбара.

Теперь Джону стало ясно, почему он раньше нигде не видел эту необыкновенную девчонку с крутым нравом, но заметив настроение спутницы, решил про "леди-дикарку" ничего не говорить.

— Бросьте, Барбара, хмуриться, Вам совершенно не идет эта складочка меж бровей. Лучше улыбнитесь и позвольте мне забыть о моем позорном поражении в скачках! — как бы скептически Джон к женщинам не относился, но общаться с ними и очаровывать их умел. Леди Тинн мгновенно послушалась и продемострировала глубокие ямочки, делавшие ее еще более милой.
— Я бы хотела, чтобы за ужином Вы сели рядом со мной. — смущенно проговорила девушка.
Джон незаметно для нее стиснул челюсть и поздравил себя, что доигрался любезностями, а в слух пообещал постараться избавиться от всех конкурентов и занять место с ней, после чего поспешил уйти, пока не получил еще какого предложения.

Джон Саундорсон рассматривал бы Барбару для недолгосрочного романа; красивая и стройная, умело флиртовала, вот только в качестве любовниц он предпочитал женщин искушённых, опытных. Увы, но дочь маркиза Бат, как бы она не старалась казаться эдакой обольстительницей, с головы до пят была невинна. А с невинными девами связываться без намерения жениться Джон не осмеливался, ибо нужно быть последним негодяем, чтобы обесчестить девушку и уйти в закат.

Большинство гостей расходилось отдохнуть перед вечерним мероприятием, а Джону хотелось уедениться в тихом месте под белым клёном со стаканом мадеры, пока его взгляд не остановился на кромке фонтана, где сидела рыжеволосая девушка; знакомое личико подставлено теплому солнцу, мужские бриджи и рубаха сменились на кремового оттенка платье украшенное золотыми узорами, которое сидело на ней не менее прекрасно, а рыжие волосы были собраны в аккуратную прическу, оставив несколько локонов "на свободе" обрамлять лицо, смягчая тем самым его острые черты.

Боясь спугнуть очаровательное видение, виконт подошел к девушке тихо сбоку и сел не так близко, как хотелось бы, но достаточно, чтобы она его слышала. Радость, что известный свекрным нравом герцог Оберон не придушил дочь за подобные выходки, нахлынула на него.
— Так куда мне идти за удовольствием, кажется Вы не договорили? — с трудом сдерживая усмешку, спросил он.

Растерявшись, что кто-то слишком неожиданно нарушил тишину, наполненную лишь всплесками воды из фонтана, девушка резко повернула голову, вглядываясь в лицо незнакомца, имевшего дерзость говорить о каких-то удовольствиях с молодой и невинной девушкой.
— П-простите?

Заметив смущение и замешательство на лице девушки, Джон, кажется, чуть смутился и сам. Молодой человек был уверен, что "леди-дикарку" невозможно было застать вот так врасплох.
— Я... извините, выглядите прекрасно!

Флоренс прикусила губу и пребывая в легком замешательстве, наградила красивого незнакомца улыбкой.
— Значит, не зря я была исколота портнихами. — Джон издал смешок, а Флоренс продолжила, переводя мечтательный взгляд на струю воды, льющуюся изо рта каменной рыбки, будто оправдываясь за свое присутствие здесь. — Я люблю водоемы. У нас в Хоуэлл-Роу Ривз неподалеку река, я могу часами сидеть и слушать этот успокаивающий звук.
— Вы живете за городом? — "леди-дикарка", конечно, умеет перевоплощаться. Признаться, образ покорной девицы захватил его, как и образ амазонки, скачущей на таком же непокорном коне.
— Жила, недавно отец перевез нас в Лондон для участия в ярмарке тщеславия. — от улыбки, демонстрирующей белоснежные зубки, аккуратный нос девушки поморщился. Джон ухмыльнулся, мысленно согласившись с тем, что подразумевала под "Ярморкой тщеславия" девушка.
— И как Вам Лондон? — с интересом изучая ее мимику, благодаря которой можно следить за потоком ее мыслей, спросил Джон, желая подольше задержаться здесь.
— О, красивый, но душноватый и шумный. — хмыкнула девушка. — Папа брал нас туда иногда, но мы с сестрой предпочитали жизнь в загородных имениях где простор, свобода и свежий воздух.
— Конечно, — усмехнулся Джон. — Вряд ли там удастся устроить скачки.

Тут Флоренс будто окатило холодной водой. Она сообразила, что молодой джентльмен общается на самом деле не с ней, а с Фэйт, отчего улыбка на ее лице медленно погасла. Конечно! Эксцентричная и бойкая Фэйт могла привлечь внимание такого красавца, никак не она.

Джон увидел перемену в настроении девушки, но соотнести к чему-то не смог, поэтому растерялся, когда "леди-дикарка" резко встала с места и, пробормотав извинения, пошла прочь. Что-ж, теперь можно было продолжить свой путь к клёну в гордом одиночестве, ибо компании он лишился. Однако, желание поскорее уехать отсюда пропало.

***

В это время Фэйт сидела в оранжерее на скамье рядом с индийской азалией, все еще пребывая в своем вызывающем наряде с полным беспорядком на голове. Рядом с сестрой сидел и её 12-летний брат Джеймс — Джимми для родных и близких, темноволосый мальчик с серовато-зелеными глазами и каштановыми волосами, нетрпеливо терзавший листья той самой азалии.