Сделка/gesheft: Две половинки целого

Глава 5

Имя Джона Ламли с юности вспоминали не само по себе — лишь в тени его отца.

Сначала — «сын того самого повесы».
Потом — «наследник пьяницы, промотавшего состояние, честь и собственную душу».

И лишь годы спустя Джон сумел заставить свет говорить о себе отдельно.

Именно поэтому он ненавидел чужие пересуды.

Несколько прохожих обернулись на него с интересом, затем стали перешёптываться между собой. Это уже четёртая или пятая пара на его пути, поступающая подобным образом. Джон стиснул челюсть.

Солнце в это позднее утро безуспешно пыталось пробиться сквозь тучи. Ровно как и Ламли безуспешно пытался уговорить себя проигнорировать приглашение герцога Оберона на завтрак.

Джон не боялся герцога Оберона. Боялся он другого — что догадка окажется верной.

Любовные скандалы в их кругу лечились одним способом.
Свадьбой.

Но Джон поклялся себе ещё мальчишкой: история его отца закончится на нём. Потому что слишком хорошо знал, во что превращаются мужчины рода Ламли. И не собирался обрекать женщину на ту же участь, что выпала его матери.

И ему самому.

Однако, кое-что его всё же пугало...

Мисс Уэстлей оказалась первой женщиной, рядом с которой, тогда, на балу, он стал забывать о своей клятве.

Тем временем Киара стояла у книжных полок спиной к мужу, медленно скользя пальцами по корешкам книг.

Она не читала названий. Этого не требовалось. Они и без того были чуть ли не заучены. Просто пыталась занять руки, чтобы скрыть тревогу.

Оберон позвал супругу для серьезного разговора, касающегося Фэйт. Их конфликт с отцом сильно беспокоил герцогиню.

— Совсем скоро здесь появится виконт Ламли. Я пригласил его.

Тон мужа был спокойным и достаточно холодным.
Именно таким он становился, когда решение уже принято. Но при этом предвкушает спор от жены.

Киара наконец оторвалась от своего занятия и обернулась на мужа. Её изящные брови взлетели вверх.

— Тебе не кажется, что это несколько опрометчиво, учитывая, что его имя тесно фигурирует рядом с именем нашей дочери в сплетнях?

— Именно поэтому я и счёл это благоразумным.

Генри сидел за рабочим столом, и Киаре вдруг стало не по себе. Будто речь шла не о судьбе их дочери, а о выгодной сделке.

— Не понимаю, что здесь благоразумного. — Киара подошла к столу поближе, чтобы лучше видеть лицо мужа. Может там найдутся ответы?

— А то, что... Нужно обручить Фэйт с Скарборо. И поставить точку в этой неприятной истории.

Киаре пришлось сесть, иначе она рухнула бы.

— Обручить?! Генри, не ты ли возмущался, что виконт — не лучший компаньон для неё?

— Да, но я навел некоторые справки. У нас с Ламли больше общего, чем мне хотелось бы — блудливый отец, бросивший тень на репутацию всей семьи. Разница лишь в том, что мой успел сдохнуть раньше, чем окончательно отравил мне жизнь.

Киара поджала губы. Она знала, насколько Генри ненавидел отца. И как его до сих пор ранила эта история из далёкого прошлого.

— А так, ничего юноша. Если не учитывать его огромный послужной список из женщин...

— Значит, у вас намного больше общего, чем ты говоришь, — мрачно заметила Киара.

На мгновение лицо Оберона стало жёстче. Но он промолчал.

— Я... — Киара поднялась со стула.

Мысль о замужестве её девочек заставила Киару инстинктивно прижать ладонь к животу. Словно дочери всё ещё были там — под её сердцем, где она могла защитить их от всего мира.

— Я не согласна с твоим решением. Это слишком быстро, Фэйт не готова к браку!

— Фэйт? — Генри поднялся следом. — Скорее это ты не готова.

Он подошёл у супруге ближе и заключил её побледневшее лицо в ладони.

— Дорогая, наши девочки уже выросли. Пора это принять. — В его голосе впервые за весь разговор мелькнула усталость. — Я не могу держать их возле нас вечно.

Но Киара отняла его руки и попятилась назад.

— Речь не об этом! У тебя с Фэйт возник серьёзный конфликт и недопонимание. Она стала неудобной, и ты решил сделать её проблемой другого мужчины, вместо того, чтобы решить эту проблему самому!

Слова жены ударили Генри сразу с двух сторон: как нож под рёбра и как отрезвляющая пощёчина.

На миг в нём даже дрогнула уверенность в собственном решении. Но уступить сейчас означало бы показать слабость. Пошатнуть собственный авторитет. А этого герцог Оберон позволить себе не мог.

И всё же злость, медленно поднимавшаяся внутри, была направлена вовсе не на Киару.

Ему хотелось оборвать этот разговор. Жёстко. Холодно. Выставить супругу за дверь кабинета и остаться в тишине.

Но он не посмел. Потому что увидел в её глазах не только страх за Фэйт.

Киара вновь переживала собственное прошлое.

Когда-то её отец точно так же решил избавиться от последствий своих ошибок, превратив родную дочь в выгодную сделку.

В кабинет постучался мажордом. С уст Оберона сорвался шумный выдох.

— Прибыл виконт Ламли, ваша светлость.

Как раз вовремя.

Киара молча подобрала пышную юбку, обнажая босые ступни. Ни возраст, ни титул так и не смогли заставить её отказаться от этой маленькой страсти — чувствовать кожей поверхность, по которой ступаешь.

Уже у двери герцогиня обернулась. Взгляд, брошенный через плечо, был красноречивее любых слов — этот разговор ещё не окончен.

Когда дверь за супругой закрылась, Генри медленно вернулся обратно в кресло.

За то время, что он ожидал виконта Ламли, злость успела поутихнуть. И теперь на её место пришло нечто противоположное.

Непрошеные мысли. Воспоминания. Желания, на которые до сих пор слишком живо отзывалось его мужское естество.

Сделка, благодаря которой он когда-то обрёл Киару Ривз, оказалась лучшей в его жизни. И, видит Бог, как же сильно он любил эту женщину.