Сдвинутый мир

Глава 5. Зыбучие пески

— Я вижу другое место… В огне. Как тогда в трактире увидела в зеркале ваш дом. Там тоже темно и много камней. Кажется, что я могу достать дотуда.

Она потянулась рукой к горячему пламени, но Окс резко шлёпнул её по тыльной стороне ладони.

— Не надо. — покачал он головой. — Ты один раз уже ткнула, куда не стоило. Да и в огонь руки пихать не дело.

После ужина Кошара уложила пескоходов на ночь рядом друг с другом. Те вытянулись, плотно прижавшись мохнатыми боками, превратившись в один огромный пушистый матрас. А сами путники устроились сверху на них, укрывшись лёгким, но тёплым шерстяным пологом. Спать на песке было бы слишком холодно, объяснила кошка.

Весь следующий день прошёл в пути, однообразно, скучно и жарко. Барханы проплывали медленно, время стало резиновым и тянулось, как жвачка. Пустыня, поразив сначала не привыкших к ней людей своей красотой, быстро стала утомительно никакой. Во все стороны тянулось жёлтое море, и хотя выносливые пескоходы часами переставляли свои массивные лапы, оставляя за собой широкую дорожку следов, которые очень быстро заносились мелкими песчинками, казалось, что маленький караван стоит на месте — пейзаж вокруг почти не менялся. Только палящее солнце, как стрелка часов, медленно сдвигалось по ярко-голубому небосклону.

К вечеру они добрались до оазиса, окружённого большими камнями. Издали казалось, что кто-то разорил гнездо гигантской птицы и разбросал по песку громадные серые яйца. Несколько высоких, но кривых деревьев с широкими мясистыми листьями возвышались над землёй, даря немного тени, а среди них стоял маленький домик, напоминающий жилище Кошары.

— Там нет пескоходов, — тихо заметил Пушок.

И действительно, в оазисе не было ни души, только одинокие шары колючки проносились мимо, гонимые ветром. Кошка с котёнком подошли к дому.

— Пятнашка! — позвала Кошара и постучала в щербатую дверь. Ей никто не ответил.

Кошка выждала минуту, и сама заглянула в дом. Там ничего не было. Не просто пусто, а совсем пусто.

— Похоже, они собрали всё своё имущество и уехали. Ничего не оставили. — Кошара пояснила для людей: — Они жили втроём: кот, кошка и их старший сын, который недавно стал достаточно взрослым для самостоятельной жизни. У Пятнашки вот-вот должен был появиться ещё один малыш. Странно отправляться в дорогу с таким маленьким котёнком — он ведь даже не сможет сам держаться на спине у матери.

На песке возле дома ещё были видны следы, прикрытые разбросанными вокруг камнями, они не так быстро скрывались в песке. Кошка предположила, что семья покинула оазис совсем недавно.

Путники обновили запасы, наполнив заметно похудевшие бурдюки прохладной родниковой водой, и приготовили нехитрый ужин, снова зажарив мелких зверьков. Кошара заверила, что за следующий день они смогут добраться до города. Марго же не покидало смутное беспокойство.

Она смотрела на пламя костра и сегодня не видела в нём ничего необычного. Но чем дольше они сидели на месте, тем сильнее нарастала внутри неё тревога: сердце начало учащённо биться, будто она пробежала стометровку, в груди давило — ей хотелось сделать глубокий вдох, как после долгого погружения в воду, пальцы сами собой начали растирать ладони. Марго поймала себя на мысли, что хочет отправиться в путь сейчас. Нет, «хочет» казалось неправильным словом. Она просто была уверена: им нужно ехать. Прямо сейчас.

— Нам нужно ехать. Сейчас, — произнёс Окс. — Я… не знаю почему. Но нужно ехать.

Марго бросила на него удивлённый взгляд — как он смог влезть в её мысли?! Но тут же заметила, что парень нервничает и даже не смотрит на неё. Он крутил в руке, подобранный на песке камушек удивительного бирюзового цвета, будто пытаясь успокоить себя однообразными движениями. Как ребёнок, выросший в большом детском коллективе, она неплохо умела видеть других людей. В детдоме дети, как маленькие зверьки, учились считывать настроение взрослых и старших ребят по их голосу, мимике и движениям тела, чутко реагируя на малейшие изменения. Это помогало не попадаться под горячую руку тем, кто был не в духе. Ведь когда родителей нет, всем глубоко плевать на твоё психическое здоровье. А выместить раздражение и злость на младших детях, было самым обычным делом.

Позже, учась в колледже и устроившись на работу, у Марго нередко также получалось избежать неприятностей, просто понимая, сто́ит подходить к человеку или момент неудачный. Будь Окс её начальником, она бы сейчас не стала с ним спорить или просить о чём-то, а просто сделала, как он говорит, каким бы странным задание ни казалось.

— Я тоже не против поехать сейчас, — поддержала она парня.

Кошара внимательно посмотрела на них. Видимо, она что-то увидела взглядом своих, проникающих в самую душу, жёлтых глаз, либо просто доверилась чутью, но лагерь они свернули. Остатки мяса, которое предполагалось доесть утром, убрали в сумки, снова долили меха водой и тронулись в путь.

Оказалось, что пескоходы вполне могут идти ночью, направляемые, хорошо видящими в темноте кошками. Отдых им, конечно, тоже требовался, но не так долго были они ещё в дороге, чтобы эти выносливые животные не смогли продолжить идти.

Пушок почти сразу свернулся в клубок и уснул. А Окс и Марго, несмотря на то что за день довольно сильно устали, сидели оба как на иголках — ехать ночью оказалось страшно.

Если днём было хорошо видно, что пустыня пустынна — она просматривалась во все стороны до самого горизонта — и ничто не могло угрожать путникам. То ночью, даже в свете выглянувшей из-за кудлатых облаков луны, люди видели плохо. Каждый бархан бросал глубокую угольно-чёрную тень в и без того совсем не светлом пейзаже. Ночные жители пустыни наполнили её непривычными людям звуками, зловеще шурша по песку и перекликаясь вдали.

Говорить в этой мрачной атмосфере тоже было страшно. Казалось, что если начнёшь разговаривать, то сразу расслабишься, пропустишь сигнал об опасности, и Оксу с Марго оставалось только напряжённо вслушиваться в совсем нетихую тишину. Даже лиц друг друга они не могли разглядеть как следует, чтобы почерпнуть хоть немного уверенности. Впрочем, никакой уверенности на их лицах и не было.