Седьмая вероятность

Пролог

ПРОЛОГ

Эви мрачно сидела за столом, опершись на худенькие локти. Она недовольно дергала ногой под столом, и ее розовая сандалия периодически разрезала скатерть, выглядывая из-под льняного завеса. Часы пробили полночь, но никто даже не дернулся. Лишь бабуля покосилась на нее и тяжело вздохнула. Маленькой Эви давно следовало быть в постели и видеть десятый сон, но протокол требовал, чтобы все члены семьи архитекторов присутствовали при фиксировании «излома».

- Значит, вы говорите, что процесс запустился вчера, - медленно произнес старший из хранителей, седовласый мужчина, имя которого Эви никак не могла вспомнить. Но она была уверена, что оно было противным. Таким же противным, как родинка с волоском в центре на его щеке. – Почему вы сразу не поставили нас в известность?

Мама Эви напряглась. Она крепко держала за руку старшую сестру Эви, Мари. Та выглядела непривычно бледной и серьезной. Темно-русые пряди завитками обрамляли лицо. В обычно смеющихся глазах застыла паника.

- Мы не сразу поняли, что «оно» началось, - после паузы проговорил папа Эви. – Нам нужно было убедиться…

Другой хранитель, с длинными светлыми волосами, забранными в хвост, язвительно хмыкнул. На лбу у него остались следы сажи или грязи, которые он брезгливо стер кулаком со сбитыми костяшками. На вид он был очень стар. Не меньше сорока лет.

- То есть, появление драконов на улице, послужило для вас недостаточно убедительной иллюстрацией изменения веток реальностей?

- Иногда нужно чуть больше времени, чтобы ветки реальностей перестроились, - весомо проговорила молчавшая до этого бабуля. – Вам ли этого не знать, господин хранитель.

- К чему церемонии, Роза? – бросил тот самый маг с родинкой, сидящий на противоположной стороне стола. – Можешь обращаться к нам по именам. Я столько лет тебя опекаю, что…

- Думаешь, что я страдаю провалами в памяти, Макс? – бабуля прищурилась. – Вернее, мэтр Максимильяно.

- Я вовсе не…

- Случай номер пятьсот шестьдесят шесть от тысяча девятьсот семнадцатого года! Помните, как нам удалось разрулить случай «излома»?

- Вы, уважаемая Роза, сейчас говорите о революции и смене режима в стране? – вновь вклинился хранитель со сбитыми костяшками. Его белобрысый сын, сидящий напротив Эви, улыбнулся, будто понял какую-то взрослую шутку. – Ну, знаете, если бы ваши родные, уважаемые архитекторы, обратились к нам тогда хотя бы на сутки раньше… Возможно, степень изменений была бы меньше. А так нам пришлось буквально сшивать две реальности.

- Это не так делается, Димитрий, - холодно заметил папа. – Реальность не сшивается, она простраивается.

- О, я думаю, вы поняли, о чем говорит мой муж, - деликатно вмешалась блондинка в ярко-алом костюме. Она бросила на супруга, готового что-то сказать, предупреждающий взгляд. До Эви донесся аромат ее духов – сладких, почти приторных. – Не стоит сейчас уходить в споры. Времени почти нет.

Времени всегда достаточно. Эви знала это правило с пеленок. Любой архитектор мог сказать это наверняка. Она с удивлением покосилась на маму, но та с тревогой смотрела на сжавшуюся на стуле Мари и никак не прокомментировала слова женщины в ярком костюме. Мари выглядела подавленной, как героиня того судебного шоу, которое Эви смотрела с бабулей по будням.

Бабуля считала сериалы слишком скучными и предсказуемыми, но всегда взахлеб смотрела судебные слушания и заседания. Она говорила, что это дань уважения тем предкам, которые не смогли оправдаться.

Перед кем нужно оправдаться Эви не очень понимала, а бабуля уходила от прямого ответа. Но сейчас, глядя на семью хранителей, сидящих напротив, она начинала кое-что понимать…

Эви снова дернула ногой и случайно дотянулась до своего соседа, сына хранителя. Как там его звали? Она видела его пока только дважды, и не успела толком запомнить.

- Осторожнее, - прошипел он, уклоняясь от ее удара. – Штаны мне испачкаешь!

Эви рассмеялась. Неужели кого-то и правда заботят такие мелочи? Мальчишка, старше ее года на три, насупился.

- Простите, - проговорила мама и повернулась к ней. – Эви, так нельзя.

- Нет, это вы простите, - произнесла супруга Димитрия. – Алекс у нас такой перфекционист… Дорогой, не пугай девочку. Тебе еще быть ее опекуном.

Услышав эти слова Эви застыла. Кто такие опекуны, она уже знала. Вот этот противный зануда с зализанными назад светлыми волосами и лицом, будто увидел таракана, станет ее опекуном?

- А других сыновей у вас нет? – с надеждой спросила Эви. – Только этот?

Несмотря на гнетущую атмосферу за столом ее вопрос вызвал тихие смешки. Щеки Алекса вспыхнули багровыми пятнами, как у Мари, когда та тайком съедала запретные для нее апельсины.

- Только этот, дорогая, - со смехом отозвалась хранительница. – Но он не так плох, как тебе кажется. Он сможет тебя защитить.

- Так же, как наш старший сможет позаботиться о вашей Мари, - проговорил Димитрий. Он сложил руки в замок, и его пальце тускло блеснуло кольцо мастера. – Что ж, думаю, на этом и закончим…

Сидевший с краю стола высокий парень, ровесник Мари, поправил очки на породистом носу с горбинкой и улыбнулся. Мари при виде его улыбки попыталась улыбнуться в ответ, но ее губы задрожали.